А дед продолжал смотреть на солнце, приходя в себя. Выступившие от яркого света две слезины сорвались и медленно покатились вниз. Одна запуталась в щетине, другая закатилась в глубокую морщину и уже по ней убежала дальше.
— Тебе не холодно, папа!? — наклонясь к отцу, тихо спросил Василий.
Оула медленно закрыл глаза, а на губы опустилась едва заметная улыбка:
— Не-ет, спасибо!
Через два года судьба вновь забросила Виталия Богачева на Ямал. Вместе с художником журнала «Северные дали» Анатолием Барыкиным ему довелось сопровождать группу ученых-биологов из Финляндии.
Маршрут и программу поездки редакция журнала взялась подготовить сама. А поскольку Виталий имел некоторый ямальский опыт, то ему и поручили свозить иностранцев на Север.
Не раздумывая, Виталий предложил совхоз «Полярный» во главе с Андреем Николаевичем Бабкиным. С которым вскоре созвонился, и они договорились о сроках и программе.
Поездка удалась. Зарубежные гости остались очень довольными. Наметились некоторые соображения дальнейшего сотрудничества по линии оленеводства и фермерского звероводства.
Удачно сочетая в себе природное радушие и предпринимательскую жилку, Андрей Николаевич наряду с делами приготовил для дорогих гостей отменную русскую баню. После бани, роскошный стол с изобилием даров ямальской тундры, водкой и шампанским. В общем, все как в лучшие времена.
Оформляя командировку, Виталий заодно оформил и свой очередной отпуск. Он планировал, не заезжая в Москву, отправиться в Омск, погостить у своего давнего друга и сослуживца Павла Васильева. Но гостеприимный Бабкин переманил, соблазнил его невиданной рыбалкой на осетра и ряпушку, которая вот-вот должна пойти и тогда хоть ведрами ее черпай из местной реки. И Виталий остался.
Тепло простясь с гостями прямо у вертолета, Виталий с Андреем Николаевичем вернулись в контору и разлили по пятьдесят грамм «Арарата».
Когда разливали по второй, в дверь осторожно заглянул, а потом довольно смело вошел… Олег Нилович Саамов!
От неожиданности Виталий едва не пролил свой коньяк. Он непроизвольно вскочил со стула и сделал шаг навстречу…
— Олег Нилович, здравствуйте!.. Вы помните меня?! — взволновано начал Виталий.
Тот мельком взглянул на него и нетерпеливо обратился к Бабкину:
— Андрей Николаевич, — начал он немного растерянно, — а эти… гости ваши…, на самом деле иностранцы…, из… Финляндии!? — он заметно проглотил слюну, выдавая волнение.
— Да-а, а тебе-то зачем, Нилыч!? — Бабкин расплылся в широкой белозубой улыбке. — Присаживайся с нами. Ты как попал в Крутоярск, на чем? Вроде не было борта с Лаборовой!..
— А они что, уже уехали?! — задал встречный вопрос гость и рассеянно оглядел кабинет.
— Слава Богу, только что проводили. Да ты рассказывай, дорогой, что случилось!? На кой они тебе!? Две недели околачивались, а уехали, тебе вдруг понадобились.
— Ну, ладно…, раз уехали, то уехали… — Нилыч устало выпрямился, отсутствующим взглядом оглядел красные знамена в углу за Бабкиным и, развернувшись, медленно пошел к двери.
— Погоди, Олег Нилыч! — Бабкин тоже встал из-за стола. — Скажи, что хотел?… Во дает!.. — он с выражением крайнего удивления взглянул на Виталия, мол, ты только посмотри, какая простота эти тундровики. — Нилыч, да погоди ты, ей Богу!
Оула и сам будто только что опомнился. Действительно, со стороны выглядело не серьезно, какое-то мальчишество. Столько добираться, а зачем!?… Ну, увидел бы их и что?… А ничего, просто посмотрел бы на своих земляков и все…. Почему, собственно, и нет!? Пятьдесят лет он ничего не знает о доме! А они, если интересуются оленями, то, стало быть, и в его местах бывали…. Вдруг довелось бы поговорить!
— Извини ты меня, Андрей Николаевич. Я так…, извини…, хотел посмотреть, какие они эти иностранцы, — через плечо проговорил Нилыч и взялся за дверную ручку.
— Послушай, у меня там с Лаборовой одну семью надо было взять…
— Куйбиных что ли?… Со мной приехали, — уже в дверях ответил неожиданный гость. — Да, Андрей Николаевич, у тебя что-то планируется в мои края?
— А ты где стоишь сейчас?
— Под Минисеем.
— Ух, как далеко! Сейчас, дай подумать, — Бабкин стал листать какую-то толстую тетрадь. — Нет, знаешь, нет никаких заявок. Хотя погоди, погоди, погоди, дорогой…. Вот, есть: борт на Яры, школа заказывала. Та-ак, сегодня у нас четырнадцатое, а заявка на двадцать седьмое. Вот видишь, опять тебе не повезло. Где остановился?
— Пока не знаю.
— Ну, ладно, будь здоров. Если что, Нилыч, можешь ко мне в гостиницу, вот присоседишься к Виталию Николаевичу.
Саамов задержался в дверях. По всему было видно, что ему еще что-то хотелось спросить. Бабкин это заметил и терпеливо ждал.
— А они…, ну гости-то твои не говорили, приедут еще, нет? — наконец проговорил Нилыч.
Наблюдая за Саамовым старшим у Виталия, вдруг появилось смутное предчувствие. Словно он нечаянно, мельком заглянул в чужое письмо или окно…
— Так и будешь в дверях стоять? — Бабкин снова взялся за длинношеюю бутылку «Арарата».
— Да нет…, надо идти…, — замялся Олег Нилович.
