Лера радостно потирает руки и принимается за работу. Ей невдомёк, что косметика, подходящая её нежной и упругой подростковой коже, совсем не подходит для рыхлой, поражённой гиперпигментацией и изрезанной мелкой паутинкой морщин кожи тёти. Лера неаккуратно скручивает прямые волосы тёти в банальный пучок наподобие комеля. Обильно мажет её лицо плотным тональным кремом. Сверху накладывает тёмные румяна. Для большей модности проводит линию по линейке. Обводит глаза по контуру тяжёлой чёрной подводкой, несмотря на то, что у тёти в этих местах уже заметна сеточка «гусиных лапок», а нижние веки похожи на неудавшийся сюрреалистический набросок начинающего горе-художника. Цветные тени для век в зрелом возрасте смотрятся неуместно и просто смешно, но Лера не видит причин, чтобы отказываться от активного синего цвета. Она в спешке замазывает им веки тёти и тотчас переключается на верхние ресницы, густо нанося на них водостойкую тушь. Губы обильно красит в огненно-красный, считая, что так тётя будет выглядеть ещё соблазнительнее.
«Это ж афигенски секси, чо!» – думает Лера, вовсе не жалея, что перерыв у тёти Тани короткий и ей приходится всё делать на скорую руку (в конце концов, она накладывает макияж не себе, поэтому не грех и схалтурить).
Лера отходит на несколько шагов, чтобы полюбоваться результатом своего сизифова труда. Получилась не женщина класса люкс, конечно, но вполне потянет на улучшенный стандартный номер с живописным видом из окна, а также обновлённой обстановкой и отделкой. В это время тётя Таня сидит в кресле, закрыв глаза, и витает в облаках, представляя себя Клеопатрой в обществе полуголых мачоподобных мужчин, рьяно машущих опахалами из перьев павлина, чтобы создать прохладу вокруг своей госпожи. При виде их накачанных бронзовых торсов, которые отражают свет, словно начищенные до блеска флюорографы, тётю начинает бросать то в жар, то в холод.
Один из этой славной когорты – самый (по мнению тёти) симпатичный и аппетитный – вдруг резко бросает опахало на пол и решительно направляется прямо к воображаемому трону, на котором сидит его госпожа. Из одежды на нём лишь набедренная повязка, едва скрывающая его возбуждённое мужское достоинство. Широко улыбаясь, он смотрит тёте Леры прямо в глаза, а потом, под неизвестно откуда взявшиеся звуки беримбау51, начинает танцевать перед ней смесь стриптиза и капоэйры52. Это что-то новенькое! Тётя Таня завороженно смотрит на плавные и одновременно с этим стремительные движения мачоподобного. Её либидо, словно боящаяся клаустрофобии женщина, застрявшая в лифте, яростно стремится вырваться наружу. Но что-то внутри неё упорно сопротивляется этому, заставляя постоянно испытывать состояние тургора53.
Мачоподобный же времени не теряет. Он, облизываясь, подбирается к тёте всё ближе, а потом замирает, будто хищный зверь перед смертельным для его добычи прыжком. Что-то в его голодном взгляде тёте не нравится, но мускулистое загорелое тело мачоподобного заставляет её сердце трепыхаться, словно мотылька перед фонарём. Не успевает она и глазом моргнуть, как мачоподобный уже стоит перед самым её носом, да ещё без набедренной повязки! Лерина тётя пытается прикрыть глаза рукой, её лицо сигнализирует об ощущении социальной неприемлемости того, что так откровенно торчит между бронзовых ног мачоподобного. С другой стороны, не это ли она сама желала увидеть в своих бесстыдных мечтах? Видение это настолько яркое и чёткое, что тётя на мгновение забывается, что на самом деле находится не на троне в окружении полуголых стриптизёров, а на работе. И рядом, между прочим, её племянница, которая наверняка заметила, как щёки тёти от стыда стали пунцовыми.
Тётя усиленно моргает, но образ мачоподобного со сброшенной повязкой не покидает её, будто эксперимент Джеймса Вайкери54 всё же увенчался успехом. Но это не самое неприятное в её жизни обстоятельство, поэтому на лице тёти пока играет блаженное неведение. Она просто ещё не знает, как пошло, вульгарно и нелепо сейчас выглядит. Заметив удивлённый и слегка обескураженный взгляд племянницы, тётя вопросительно изгибает бровь, мол, «всё в порядке?» и слегка морщит лоб в попытке нахмуриться.
