Овладей мной полностью

Девушки становятся в конец длинной очереди людей, ожидающих входа в ночной клуб, и я останавливаюсь позади них. Они говорят по-русски, но по волнению в их голосах ясно, что им не терпится попасть внутрь.

В обтягивающих черных джинсах и уютном свитере поверх белой рубашки с длинным рукавом я одета явно не для ночного клуба.

Все остальные девушки принарядились для этой ночи.

Чувствуя себя немного неловко, я поднимаю руку к голове и высвобождаю волосы из косы, а затем оставляю резинку на запястье. Я перебираю пальцами пряди и делаю пару шагов вперед, пока очередь движется.

Ты действительно идешь в ночной клуб?

Я оглядываюсь по сторонам, разглядывая счастливые лица, и чувствую, как воздух наполняется радостным предвкушением.

Это лучше, чем сидеть в гостиничном номере, где горе захлестнет меня.

Двое парней встают за моей спиной, и я понимаю, что слишком внимательно слежу за своей внешностью. Как и любая другая девушка моего возраста, я замечаю парней, и по какой-то причине они кажутся мне более привлекательными только потому, что они иностранцы. Это странно.

Мой взгляд скользит по группе девушек передо мной, и когда мы снова продвигаемся вперед, я замечаю их высокие каблуки. Мои кроссовки явно не соответствуют дресс-коду.

Прикусив нижнюю губу, я подумываю отказаться от этой глупой идеи, но что-то не дает мне покинуть очередь.

Когда мы подходим ближе ко входу, я слышу музыку, доносящуюся из ночного клуба.

Ночной отдых пойдет тебе на пользу.

Девушки, стоящие впереди меня, проходят внутрь, и тут взгляд вышибалы падает на меня. Его строгий взгляд окидывает мой наряд, затем он качает головой.

— Нет. — Его тон резок, когда он говорит что-то еще, и парни позади меня хихикают, отчего мои щеки вспыхивают.

Из моих ограниченных знаний русского языка я знаю, что вышибала сказал "нет".

Когда я вздыхаю и поворачиваюсь, чтобы покинуть очередь, к нам подходит великолепная женщина, ее глаза перебегают с меня на вышибалу. Она говорит что-то по-русски, затем берет меня под руку, на ее лице сияющая улыбка. Я замечаю группу мужчин позади нее. Они похожи на телохранителей, и мне становится интересно, кто эта женщина.

Мое сердцебиение ускоряется, и, застигнутая врасплох, я слушаю ее бессвязную речь на родном языке, пока мы входим в ночной клуб, прежде чем я успеваю сказать:

— Я не понимаю по-русски. — Я похлопываю себя рукой по груди. — Американка.

Ее улыбка становится шире, а глаза наполняются удивлением.

— Правда? Так круто. — У нее сильный акцент, и когда она тянет меня на верхний этаж, где танцуют люди, она наклоняется ко мне. — Меня зовут Светлана.

Слава Богу, она понимает по-английски.

Улыбка появляется на моем лице, когда я встречаюсь с ней взглядом.

— Я Эверли… ах… спасибо, что провела меня в ночной клуб.

Я бросаю взгляд на оранжево-голубой декор, мигающие лампы, барные стойки и зоны отдыха. Светлана ведет меня вверх по узкой лестнице, и наверху мы попадаем в гораздо более роскошное помещение, чем внизу.

— Ты пришла одна? — Спрашивает Светлана на ломаном английском.

Я киваю, осознавая, что мужчины все еще следуют за нами.

— Это твои охранники?

— Да, не обращай на них внимания. — Меня тянут к барной стойке, затем она спрашивает: — Что ты пьешь?

Приглядевшись к ее лицу, должна признать, она сногсшибательна. Ее волосы на пару тонов светлее моих светло-каштановых прядей, а голубые глаза совершенно завораживают. На ней узкие кожаные брюки, шелковая блузка и пиджак с рукавами три четверти. В сочетании с туфлями на высоком каблуке женщина выглядит так, словно сошла с обложки модного журнала.

Я почти отказываюсь от выпивки, но вспоминаю, что возраст употребления алкоголя в России — восемнадцать лет. Пожав плечами, я сажусь на табурет.

— Я мало пью. Ты можешь заказать все, что угодно.

Светлана тоже садится, затем спрашивает:

— Ты путешествуешь по России?

Я киваю и, сняв лямку с плеча, ставлю рюкзак у ног.

— Россия прекрасна.

— Как долго ты пробудешь здесь?

Бармен прерывает ее, и Светлана, ничего не говоря, поднимает два пальца.

— Еще неделю. — Мои глаза мечутся между барменом и ней, затем я спрашиваю: — Ты часто здесь бываешь?

Она кивает, и когда бармен ставит на стол две рюмки, поднимает одну.

— Почему ты помогла мне попасть в ночной клуб?

— Мой отец — владелец, и мне показалось, что тебе не помешает услуга, — отвечает она. Мы чокаемся, затем она добавляет: — Добро пожаловать в Россию, Эверли.

Это объясняет наличие телохранителей. Отец Светланы, должно быть, богат.

Мы пьем шоты, и алкоголь на вкус напоминает жидкость для мытья посуды. Мое тело содрогается, и я изо всех сил стараюсь не закашляться.

— Боже, — смеюсь я. — Горько.

Она заливается смехом, и мгновение спустя ее лицо озаряется, и она взволнованно машет рукой.

— Мои друзья здесь.

Я слежу за ее взглядом и вижу как к нам приближаются двое мужчин и четыре женщины. Светлана встает и обнимает каждого из них.