| "Perhaps you would care to speak to me alone? | - Быть может, вы хотите поговорить со мной с глазу на глаз? |
| If I can be any help to you—" | Если я могу чем-нибудь помочь вам... |
| For the first time the Gadfly looked straight and steadily into Montanelli's eyes; he was already recovering his self-command. | Овод впервые взглянул прямо в глаза Монтанелли. Самообладание возвращалось к нему. |
| "It would be no use," he said; "the thing is hopeless." | - Нет, - сказал он, - мне теперь нельзя помочь. |
| A police official stepped forward out of the crowd. | Из толпы выступил полицейский. |
| "Forgive my intruding, Your Eminence. | - Простите, ваше преосвященство. |
| I think the old man is not quite sound in his mind. | Старик не в своем уме. |
| He is perfectly harmless, and his papers are in order, so we don't interfere with him. | Он безобидный, и бумаги у него в порядке, поэтому мы не трогаем его. |
| He has been in penal servitude for a great crime, and is now doing penance." | Он был на каторге за тяжкое преступление, а теперь искупает свою вину покаянием. |
| "A great crime," the Gadfly repeated, shaking his head slowly. | - За тяжкое преступление, - повторил Овод, медленно качая головой. |
| "Thank you, captain; stand aside a little, please. | - Спасибо, капитан. |
| My friend, nothing is hopeless if a man has sincerely repented. | Будьте добры, отойдите немного подальше... Друг мой, тому, кто искренне раскаялся, всегда можно помочь. |
| Will you not come to me this evening?" | Не зайдете ли вы ко мне сегодня вечером? |
| "Would Your Eminence receive a man who is guilty of the death of his own son?" | - Захочет ли ваше преосвященство принять человека, который повинен в смерти собственного сына? |
| The question had almost the tone of a challenge, and Montanelli shrank and shivered under it as under a cold wind. | Вопрос прозвучал почти вызывающе, и Монтанелли вздрогнул и съежился, словно от холодного ветра. |
| "God forbid that I should condemn you, whatever you have done!" he said solemnly. "In His sight we are all guilty alike, and our righteousness is as filthy rags. | - Да сохранит меня бог осудить вас, что бы вы ни сделали! - торжественно сказал он. - В глазах господа все мы грешники, а наша праведность подобна грязным лохмотьям. |
| If you will come to me I will receive you as I pray that He may one day receive me." | Если вы придете ко мне, я приму вас так, как молю всевышнего принять меня, когда наступит мой час. |
| The Gadfly stretched out his hands with a sudden gesture of passion. | Овод порывисто взмахнул руками. |
| "Listen!" he said; "and listen all of you, Christians! | - Слушайте, - сказал он. - И вы тоже слушайте, верующие! |
| If a man has killed his only son--his son who loved and trusted him, who was flesh of his flesh and bone of his bone; if he has led his son into a death-trap with lies and deceit--is there hope for that man in earth or heaven? | Если человек убил своего единственного сына -сына, который любил его и верил ему, был плотью от плоти его и костью от кости его, если ложью и обманом он завлек его в ловушку, то может ли этот человек уповать на что-нибудь на земле или в небесах? |
