| But he, for his part, would never consent to it. | Но он никогда не согласился бы принять его помощь. |
| Anything rather than that! | Никогда, ни за что! |
| If he escaped, it should be his own doing and that of his comrades; he would have no favours from priests. | Если побег удастся, это будет делом его собственных рук и рук товарищей. Он не желает полагаться на поповские милости. |
| How hot it was! | Как жарко! |
| Surely it must be going to thunder; the air was so close and oppressive. | Наверно, будет гроза. Воздух такой тяжелый, душный. |
| He moved restlessly on the pallet and put the bandaged right hand behind his head for a pillow; then drew it away again. | Он беспокойно повернулся на койке и подложил под голову перевязанную правую руку вместо подушки. Потом вытянул ее. |
| How it burned and throbbed! | Как она горит! |
| And all the old wounds were beginning to ache, with a dull, faint persistence. What was the matter with them? | И все старые раны начинают ныть... Почему это? |
| Oh, absurd! | Да нет, не может быть! |
| It was only the thundery weather. | Это просто от погоды, перед грозой. |
| He would go to sleep and get a little rest before beginning his filing. | Он заснет и отдохнет немного, а потом возьмется за напильник... |
| Eight bars, and all so thick and strong! | Восемь прутьев - и все такие толстые, крепкие! |
| How many more were there left to file? | Сколько еще осталось? |
| Surely not many. | Вероятно, немного. |
| He must have been filing for hours,-- interminable hours--yes, of course, that was what made his arm ache— And how it ached; right through to the very bone! | Ведь он уже пилит долго, бесконечно долго, и потому у него болит рука. И как болит! До самой кости! |
| But it could hardly be the filing that made his side ache so; and the throbbing, burning pain in the lame leg--was that from filing? | Неужели это от работы? И та же колющая, жгучая боль в ноге... А это почему?.. |
| He started up. | Он вскочил с койки. |
| No, he had not been asleep; he had been dreaming with open eyes--dreaming of filing, and it was all still to do. | Нет, это не сон. Он грезил с открытыми глазами, грезил, что пилит решетку, а она еще даже не тронута. |
| There stood the window-bars, untouched, strong and firm as ever. | Вот они, прутья, такие же крепкие, целые, как и раньше. |
| And there was ten striking from the clock-tower in the distance. | На далеких башенных часах пробило десять. |
| He must get to work. | Пора приниматься за работу. |
| He looked through the spy-hole, and, seeing that no one was watching, took one of the files from his breast. | Овод заглянул в глазок и, убедившись, что никто за ним не следит, вынул один из напильников, спрятанных у него на груди. |
| * * * |
