Волнительный озноб пронзил ее, когда он на мгновение коснулся ее плеча, подбирая ленты. Его пальцы, затянутые в белые перчатки, принялись завязывать бант — и Иллиандра неожиданно отчетливо осознала, насколько близко он был к ней в этот миг. Его мягкое прикосновение казалось таким интимным… Она завороженно рассматривала его опущенные бархатные ресницы, проследила взглядом изгиб его бровей…
Он поднял на нее глаза и улыбнулся.
— Вот и все.
Иллиандра мгновенно одернула себя, натянув на лицо вежливую маску.
— Благодарю, Ваше Величество.
О Боги, только бы он не заметил ее смятения…
Они двинулись дальше по аллее, и Иллиандра, старательно сдерживая взволнованное дыхание, молилась, чтобы свежий утренний воздух согнал краску с ее щек.
Она влюблялась в него — теперь она ясно понимала это. С каждым днем она узнавала его все ближе, и ей все труднее становилось помнить о том, кем он был на самом деле. Он рассказывал ей о своей работе так, словно это было обычное, ничем не выдающееся занятие; он спрашивал ее мнение и без надменности выражал свое, и Иллиандра, затаив дыхание, слушала его речи, с удивлением и неверием открывая в нем человека столь глубокого, благородного, чуткого, что невольное восхищение им все глубже пронизывало ее сердце. Она с печалью сознавала, что в самом деле оказалась немногим разумнее Диадры, влюбившейся в него с первого взгляда.
Теперь, в конечном счете, и ее сердце принадлежало ему.
— Вы хотели бы услышать мой разговор с послом? — неожиданно спросил король, и Иллиандра удивленно воззрилась на него.
— Что?..
Плоидис усмехнулся.
— Я мог бы оставить Вас во внутреннем кабинете, если Вам это будет интересно.
Иллиандра остановилась.
— Ваше Величество, — она внимательно смотрела на него. — При всем уважении, боюсь, я все же не совсем понимаю Вас. Для чего Вы делаете все это?
— Делаю что, Илли?
— Учите меня политике. О Боги, ведь я совсем недостойна этого, и я совершенно не понимаю, какая Вам польза от меня…
Король чуть сощурился и улыбнулся уголками губ.
— Но Вы предполагаете, что я все же вижу какую-то пользу в этом.
— Очевидно, в любом Вашем действии есть смысл, Ваше Величество, — слегка пожала плечами девушка.
— Я рад, что Вы так считаете, — усмехнулся король и чуть серьезнее продолжил: — Возможно, чуть позже Вы поймете мои основания. А сейчас позвольте лишь напомнить Вам, что не так давно Вы сами предложили мне дружбу.
Иллиандра усмехнулась.
— Вы, должно быть, шутите, Ваше Величество. Я вполне сознаю, что даже в тех обстоятельствах мое предложение было весьма наивным. И я тем более не могу думать, что Вы воспринимаете его всерьез теперь.
Плоидис улыбнулся.
— Отчего нет?
Иллиандра посмотрела на него.
— Оттого, что Вы король.
Он усмехнулся.
— Я знал, что Вы так ответите. Но поверьте, Илли, это лишь умножает ценность Вашей искренности для меня.
Она с трепетом встретила его пронзительный взгляд; он же, мягко сощурившись, произнес:
— Нам лучше вернуться в кабинеты, если Вы хотите присутствовать при разговоре. Посол скоро прибудет; он не должен увидеть Вас.
Иллиандра чуть улыбнулась.
— Конечно, — она запнулась на мгновение, потом тихо добавила: — Благодарю Вас, Ваше Величество.
В один из следующих дней Иллиандра уже привычно вошла в кабинет короля и застала Плоидиса сильно расстроенным.
— Простите, Ваше Величество, я невовремя? — спросила она, останавливаясь в дверях. — Я зайду позже.
— Нет, Илли, останьтесь, — возразил король.
— Что-то случилось? — тихо спросила она, подходя ближе. — Вы выглядите… смятенным.
Плоидис ответил не сразу.
— Я случайно наткнулся на старые письма моего отца, — сказал он наконец. — К моей матери.
— Ох, — Иллиандра присела в кресло, не зная, что сказать.
— Знаете, Илли, ведь мне очень не хватает его, — вдруг тихо сказал Плоидис, вглядываясь в пейзаж за окном.
— Расскажите мне о нем, — попросила Иллиандра. Плоидис взглянул на нее и улыбнулся.
