Ещё не стемнело, когда Егор, наевшись, лёг на расстеленный в палатке спальник и стал писать свой путевой дневник. Описав события сегодняшнего дня, он мысленно обратился к Любе. «Любимый мой человечек, – писал он, с нежностью вспоминая свою возлюбленную, – вот и отдалился я от тебя ещё почти на сотню километров. Но, отдалился ли? Напротив, чем дальше я еду, тем ближе и роднее ты мне становишься. Ни на минуту не покидают меня мысли и мечты о тебе. И эти мечты придают мне сил и терпения. Люба, родная моя, за меня не переживай, всё у меня получится, и я вернусь, цел и невредим. Ты только жди меня, и будет, как у Симонова – ожиданием своим ты спасла меня…»
Дождь постепенно стих, вот уже и ночь накрыла берег и палатку, а Егор, надев налобный фонарь, писал о своей любви. После такого тяжёлого дня чувства его как-то по-особенному обострились, открылись, и он, не думая о том, что Люба скажет: «Не дави на меня», – изливал бумаге всё, что жило в его душе, без оглядки.
Закончив писать, Егор ещё раз выглянул из палатки: велосипед, прицепленный мелкой цепочкой к палаточной растяжке, был на месте, а дальше почти ничего не было видно. Он закрыл вход и, глубоко вздохнув, залез в спальный мешок.
За несколько дней пути организм Субботина приработался, втянулся, и теперь уже без стрессов переносил десятичасовые дневные перегоны. Дорога пролегала то по горам, когда весь день Егору приходилось толкать велосипед наверх, обливаясь потом и отмахиваясь от таёжных комаров; а то по длинным-длинным спускам с этих гор. Субботин, когда усталость, казалось, невозможно было перебороть, начинал издеваться над собой: «А кто тебя тянул сюда, а? Говорил тебе Гришка – поехали на машине, так нет, тебе романтики захотелось… Вот и упирайся теперь, романтик хренов!» Эта самоирония очень хорошо помогала: поднимала настроение и придавала новых сил. Если к этому ещё добавлялась плитка шоколада – а шоколад у него в рюкзаке всегда был – то половина усталости сходила на нет.
Потихоньку педаля по Алтайскому краю, Субботин въехал в посёлок Полковниково. Проезжая по улице, он увидел небольшое деревянное здание, в ограде у которого стоял на постаменте старый самолёт-истребитель. На вывеске Егор прочитал, что это был музей космонавта Германа Титова. Заинтересовавшись музеем, Егор остановился, завёл в ограду велосипед и вошёл в здание. Внутри никого, кроме женщины-директора, не было.
– Добрый день, – поздоровался Субботин. – а можно посмотреть ваш музей?
– Здравствуйте, – ответила женщина. – Да, конечно, проходите!
Она с видимым удовольствием стала показывать Егору экспонаты: тюбики с едой для космонавтов, какие-то поделки из останков самолётов, сбытых во Вьетнамской войне и прочее. Особенно Егора поразил настоящий, по словам директора, размером с крупное яблоко, лунный камень, который подарил музею Герман Титов – бывший ученик этой, когда-то, школы. Она даже позволила Егору подержать его в руках. Когда она узнала, что Егор путешествует один на велосипеде, директор предложила ему сделать запись к книге почётных гостей. Субботин написал слова благодарности и в конце приписал: «Свой поход я посвящаю моей любимой женщине, которую так и зовут – Любовь!»
Директор, прочитав запись, улыбнулась и сказала:
– А знаете что? Послезавтра в Сростках, на родине Шукшина, проводится праздник, Шукшинские чтения. Я вам очень рекомендую там побывать. Думаю вам, как человеку с любовью в сердце, там будет очень интересно.
Егор тоже улыбнулся, спросил:
– А далеко это? Я успею доехать? Из расчёта – сто километров в день
– О, даже и не переживайте, успеете. До Бийска совсем недалеко осталось, а там ещё тридцать километров.
– Ну, спасибо вам огромное, и за музей, и за информацию! – поблагодарил он директора и вскоре снова был в пути.
Ещё через день, проехав Бийск, Субботин докрутил, наконец, до посёлка Сростки. Егору сразу понравился посёлок: большой, с красивыми домами, садами и закоулочками-переулочками. Он, первым делом, подкатил к водонапорной колонке, чтобы набрать воды. У колонки стояла женщина с двумя вёдрами на коромысле. Она набрала воды и спросила Егора:
– На праздник к нам приехали?
– Да, – ответил, улыбаясь, Егор. – Говорят, у вас Шукшинские чтения проходят? А где, не подскажите?
Женщина как-то безразлично ответила:
– Да вот по этой улице поедете, там школа будет, где он работал. А до конца посёлка проедете, затем налево, вдоль реки – там увидите целый палаточный городок: бардовский фестиваль там у них, что ли… Каждый год там собираются.
– Спасибо большое, – поблагодарил Егор и достал пластиковую бутылку, чтобы тоже набрать воды.
Женщина вдруг добавила:
– Вознесли его до небес… А кто он был-то, Шукшин? Алкоголик. Пил да дрался, вот и все заслуги. Как приедет в деревню, так по всей деревне попойки. Ни один мордобой без него не обходился… А теперь…, что ты – Васька Шукшин…, любимец народный…
Её слова будто резанули Егора ножом по сердцу. Он удивлённо посмотрел на серьезную женщину и, секунду поразмыслив, сказал, растягивая слова:
