Публикуется на сайте «Хотьково в сети». © Юрий Николаевич Любопытнов© Оформление электронной версии — ПавелЪТретий том произведений Юрия Любопытнова, включает в себя приключенческий роман "Озеро призраков", который является продолжением романов "Огненный скит" и "Мурманский сундук", а также исторические повести, рассказы, повествования для детей и лирические миниатюры.Автор благодарит своих друзей:Володю Радченко, Сашу Ущекина и Евгения Харченко, без участия которых эта книга не вышла бы в свет.
В последние дни с Николаем что-то происходило. Что именно, он не мог понять, настолько это было необъяснимо. Ему казалось, что он живёт в нереальном мире. Он знает, что он — это и есть он, и деревня, в которой он обитает, — его деревня, и лес, окружающий её, — его лес, и дом — его дом, но словно они существуют как бы во сне, отстранённо от него, нет ощущения действительности происходящего, они как бы прорисовываются из мглы, из некоего замутнённого состояния, из дымки…
Сначала он думал, что это связано с переутомлением, с тем, что он всю зиму, почти не отрываясь, писал холсты, навёрстывая упущенное прошлым летом время, стараясь восполнить десятки полотен, уничтоженных выстрелом Волдыря, потом посчитал, что у него авитаминоз, или, что хуже, начинаются психические расстройства после пережитого. Однако, поразмыслив и понаблюдав над собой, пришёл к выводу, что его состояние не связано со здоровьем.
Неужели это началось, как он поначалу думал, с того обломка камня, который он нашёл в протоке недалеко от озера? Во всяком случае, эти странные ощущения его бытия, окутанного какой-то невидимой паутиной, в которой он чувствовал себя связанным, начались с находкой этого странного предмета.
В прошлом году, когда их экспедиция за мурманским сундуком окончилась безрезультатно, Сергей и Ольга вернулись в Москву, Лазутин в Санкт-Петербург, а Николай в свою деревню. Найдя на месте своего дома и гаража пустырь, Николай задумался — что ему теперь делать: или возвращаться в Москву, в свою квартиру, в которой временно жила его двоюродная племянница с мужем, или подыскать дом в Дурове, чтобы можно было в нём перекантоваться зиму. В Москву ему ехать не хотелось, и он решил зиму провести в деревне. Вскоре к нему присоединился Афанасий. Ему, как он выразился: человеку без определённых занятий и постоянного места жительства, тоже нужна была крыша над головой. Обойдя оставшиеся в Дурове дома, они не нашли лучшего жилища, чем дом, в котором жил Нил Петрович — Фотограф. Он был самый крепкий из всех остальных и самый просторный. Начинать строительство нового дома в преддверии холодов не имело никакого смысла. Они решили весной продать сапфир и начать потихоньку завозить строительный материал на пустующий участок и выстроить хороший каменный коттедж со всеми удобствами на двоих — Афанасий с радостью принял предложение Воронина вдвоем обживаться в новом доме.
Они съездили в сельский административный округ и обнаружили, что дом Милёхиных никто не покупал — старик наврал Николаю. Больше того, деревня уже не существовала в бумагах бывшего сельсовета как населённый пункт. Поэтому без зазрения совести друзья заняли пустующий дом. Бандиты его не разрушили и даже не тронули обстановку: вся мебель была в сохранности, в рабочем состоянии были телевизор и холодильник. До наступления зимы они отремонтировали крышу, утеплили стены, вымыли и вычистили комнаты, оклеили новыми обоями и скоро забыли, что до них в доме жил соглядатай, один из виновников их теперешнего состояния.
Так они стали обживаться на новом месте, строя планы на будущее, размышляя, как летом отправятся на озеро, чтобы продолжить поиски сундука.
Редко приходили письма от Ольги и Сергея, в которых они, между прочим, сообщали, что приедут с наступлением тёплых дней в Дурово. С Новым годом их поздравил Владимир Константинович, сообщив, что готовится присоединиться к старой доброй компании и ещё раз попытать счастья, которое, возможно, на этот раз будет к ним благосклоннее.
В начале мая Афанасий уехал в город уладить возникшие семейные дела и, поскучав дня два в одиночестве, которое стало ему в тягость, не в пример былым дням, Николай взял мольберт, взвалил рюкзак на плечи и пешком отправился на озеро.
День выдался погожим — светило тёплое солнышко, пели птицы, зеленела молодая сочная трава, — и путь не показался ему утомительным и скучным. Озеро серебрилось под лучами солнца, дымки не было, и хорошо просматривался дальний берег, поросший соснами. Невольно Николай бросил взгляд в ту сторону, где стоял особняк, но не увидел белого здания: на его месте возвышался закоптелый остов, лишь ограда продолжала выситься неприступной стеной, да серела изогнутой полосой дощатая пристань.
Установив мольберт и принявшись за работу, Николай забыл про особняк и события, связанные с ним, всецело отдавшись творческому порыву. Он писал утёсы, чёрной громадой возвышавшиеся над озером, поражаясь, что раньше не находил в них ничего фантастического, а теперь убеждался, что они, как огромная каменная коршунячья лапа, опустились на берег, вмяв его в озеро. Они давили своей величиной и несокрушимой внутренней силой. Где-то там в их прохладных недрах был сокрыт клад, к которому они так безоглядно стремились в прошлом году и который ушёл из их рук в самую последнюю минуту, когда конец поискам был близок.
