— Какая наука — самая главная?
— Мне кажется, мы сильно недооцениваем химию. Все, что касается жизни элементов в земле, их извлечения оттуда, особенно тех, которые можно заливать в трактор.
— А как насчет физики?
— Ну что вы это на меня, так сказать, сразу идете в атаку? Важно развивать и физику.
— Что может дать белорусская наука миру?
— Наша страна сильно пострадала во время Великой Отечественной войны. Те люди, которые обвиняют в том, что у нас нет ни науки, ни культуры, постоянно забывают, что в этом есть часть и их вины. Это их сапог топтал наши таблицы Менделеева, когда мы пытались вырваться из царской разрухи, из польской оккупации. Так что не надо ля-ля. У нас сильное машиностроение, наши сыры, творог и молоко продаются в каждом московском магазине. И вы спрашиваете, что может дать белорусская наука миру?
— Ну и напоследок — о личном. Вы уже обустроились в Минске? За столькими делами удалось ли организовать личную жизнь?
«Дурацкий вопрос. Убрать его полностью! Вместе с ответом!»
— В Минске пока живу в правительственной гостинице «Октябрьская», но уже получил ордер на ведомственную квартиру на улице Лодочной. Я пока не женат, но варианты, так сказать, уже просматриваются. В том числе (смеется) из числа окружающих меня специалистов.
«Переписанную версию прислать мне для публикации, вместе с фотоснимками, их должно быть не менее пяти на выбор, мой электронный адрес найдете в новом справочнике, Татьяна Степановна Король, в разделе “Секретари Председателей Постоянных Комиссий”».
Ясе нравится ее новое жилище. Не столько близостью к метро и месту, где она трудится, сколько соотношением высоты потолков к площади комнат, вытянутыми сталинскими окнами, латунными ручками на межкомнатных дверях — во всем этом присутствует измерение красоты, впоследствии расстрелянное типовыми хрущевками. В квартире почти ничего нет из обстановки, сорваны даже обои, ее готовили к хорошему ремонту, да, видно, на полпути что-то кончилось — то ли деньги, то ли желание хозяев противостоять энтропии Вселенной. По утрам с чердака доносится воркование голубей. Через окна открывается голый сад. Солнце всходит в окнах кухни и заходит в ее спаленке.
В предутренних сумерках, шепнув платьем, в комнате появляется легкая фигура. Ее волосы убраны в узел. Ее шея тонка, а лицо бесстрастно. Женщина выглядит моложе, чем спящая девочка. Фигура садится у нее в ногах и подтыкает одеяло, защищая ноги теплом, ибо в комнате свежо. Она сидит до момента, пока рассвет не озаряет комнату отраженными брильянтовыми всполохами. Ее нет, когда Яся просыпается.
В сильные морозы каждый новый клиент запускает с собой волну холода, которая прокатывается по магазинчику, отражается от близкой стены и накрывает Ясину спину. Клиенты делятся на людей — эти закрывают двери за собой, даже когда не срабатывает доводчик, и нежить, которой плевать на температуру в амбразуре и тем более плевать на теплокровное существо, мерзнущее над кассовым аппаратом. На Ясиной пояснице — колючий шерстяной шарф в два оборота.
