Уард чуть-чуть повернулся, так, чтобы посмотреть на взволнованную женщину в соседнем помещении. Но Кадоган не собирался попадаться на удочку.
— Никого, клянусь. Я был один весь вечер. Всю ночь.
Бреннан невозмутимо посмотрела на Кадогана, давая ему последний шанс признаться, а затем взглянула на Уарда. Он закрыл глаза, давая ей знать, что у него нет дополнительных вопросов, и она встала и сказала:
— Пока все. Мы свяжемся с вами, когда у нас появятся еще вопросы, и, конечно, вы всегда можете позвонить нам, если вспомните что-нибудь еще.
Кадоган, похоже, слегка удивился тому, что полицейские отстали от него так быстро. Он попытался замаскировать это, положив руки на стол и начав медленно подниматься со стула. Когда они пошли по коридору к выходу, Уард быстро оглянулся и увидел, что Оуэн Кадоган присел на корточки у стола своей секретарши. Уарда заинтересовала даже не его смиренная поза, а обеспокоенное лицо женщины. Он повернулся обратно к Морин.
— Сегодня у нас не будет времени, но не думаете ли вы заскочить к мисс Флад завтра домой? — спросил Уард.
— Я уже записала это в свой ежедневник, — сказала Бреннан.
Чарли Брейзила найти было несложно. Они вошли в открытую утробу мастерской, где человек в заляпанной спецовке ставил на трактор болотные покрышки. Они показали свои удостоверения и спросили Брейзила.
— Вам придется надеть вот это. — сказав это, человек постучал по своим очкам и, заглянув в кабинет мастера, снял с доски на стене две пары. Он протянул детективам по паре, потом ткнул большим пальцем на следующий ремонтный участок, где молодой человек в защитных очках работал на шлифовальном станке над какой-то деталью. Уард надел свои очки, заметив в глубине цеха ряд иллюстрированных календарей с изображениями женщин с надутыми губками и грудями, будто накачанными велосипедным насосом. Мастерская, похоже, была разделена на зоны в соответствии с типом ремонта и необходимым оборудованием. Невозможно было не испытать ошеломление масштабом машин и остротой повсюду: тупые лезвия затачивали на станках, а сверкающие новые ждали, пока их прикрепят на огромные орудия для сдирания кожи с земли. Уард задумался о том, понимали ли эти люди, что каждый день, приходя на работу, они разрушали собственные средства жизни. Запасы болот были ограничены, в отличие от профессиональной сферы людей, основанной на неиссякающих источниках злобы, жадности и глупости.
Когда детективы подошли к станку, светловолосый молодой человек прижал лист металла к металлу, и им под ноги упал дождь искр.
— Чарли Брейзил? — крикнул Уард, перекрывая шум, и показал свое удостоверение. Молодой человек кивнул, выключил станок, и Уард заметил глубоко въевшуюся в его пальцы черноту. Детективы уже от двух людей слышали, что их жертву интересовал этот парень. Но чем она могла заинтересовать его?
— У нас только что был разговор с вашим боссом, мистер Брейзил. Он говорит, вы знали Урсулу Даунз.
Брейзил подозрительно осмотрел их сквозь защитные очки.
— Мы все ее знали. Она и в прошлом году была здесь на болоте.
Уард стоял лицом к открытой двери в соседний ремонтный участок и наблюдал, как присутствие полиции, казалось, разносилось по всему зданию. Он изумился тому, как распространялась эта новость, словно запах, ощущение в воздухе. Некоторые рабочие деловито прошагали мимо, некоторые стояли и смотрели издалека, словно любопытный скот. Время от времени мимо открытой двери кто-нибудь проходил, притворяясь, что проверяет, нет ли новой работы во дворе. Было ясно, что все знали. Почему пришла полиция. Когда на горизонте появилась третья фигура в спецовке, Уард повернулся к Чарли Брейзилу и сказал:
— Послушайте, мы можем пойти куда-нибудь, если вы хотите.
Чарли устало поморщился и покачал головой.
— Я привык к этому.
Уард заметил, что он был единственный более-менее молодой человек в мастерской, все остальные казались среднего возраста и старше. Он мог себе представить подколы старших, их едва скрытую зависть, демонстрацию превосходства опыта. У Чарли был такой же вид, что Уард замечал у мальчиков, которых дразнили в школе за то, что они слишком умные, слишком замкнутые и слишком тихие. С таким же успехом у них на шее могли бы висеть таблички. Он смотрел, как длинные пальцы Чарли Брейзила возятся с зажимами, державшими деталь. Знал ли он, как Урсула Даунз звала его за глаза?
— Не так уж хорошо я ее знал. Меня посылали строить для нее ступени, просто сколотить деревянную лестницу, чтобы они могли заходить и выходить из складского сарая — его пол был достаточно высоко от земли. Когда ей на днях понадобились какие-то рамы для зарисовок, она спросила, не сделаю ли я их.
— Так вы часто выходили на участок раскопок.
— Довольно часто.
— Вы искали возможности там бывать, чтобы помогать Урсуле, когда у вас появлялся шанс?
— Нет. Я делал только то, что просили.
— Произошли ли какие-нибудь изменения в ваших отношениях с Урсулой этим летом, или все было как обычно? Вы не заметили каких-нибудь различий?
