– Не трогай меня! Скоро и тебе она покажет правду, и за тобой придёт, – бредил он. – Просто я раньше тебя погиб, раньше! Мой срок настал! Нас уже не спасти, лучше всё закончить, лучше забыть… – и закрыв глаза, он резко отпустил руки и бросился камнем вниз. Доминика не успела схватить его, она лишь издала крик, видя, как он растворился в тёмно-зелёной воде. Душа в себе истерику, она медленно сползла и села на землю, прижимая к себе колени. Её буквально колотило от ужаса, она ещё не знала, что ей предстоит сделать. Слёзы градом катились из глаз, она кусала себе губы, чтобы только не кричать, чувствовала, что её тошнит. Сквозь пелену слёз, она увидела на противоположной стороне Изгоя. Он смотрел на неё и молчал. В его взгляде будто бы было сочувствие. Ника тут же поднялась, чтобы подойти к нему, но он сразу бросился бежать, а через некоторое время и вовсе растворился. Ника осматривалась по сторонам, пыталась позвать кого-нибудь, но город словно опустел. Люди были совсем слабыми, словно тени. Никто не пришёл на её зов.
Доминика ещё не скоро пришла в себя. Когда она закрывала глаза, ей казалось, будто бы Артур смотрит на неё и прыгает, а когда открывала, видела полупустые улицы с тенями. Она просто брела вперёд без какой-либо цели, она не могла ни на чём сосредоточиться. Вот тут они с Артуром сидели на скамейке и обсуждали преподавателей, а там он рассказывал ей об игре в баскетбол, там предлагал как-нибудь прокатиться на летних аттракционах. Каждый уголок города таил в себе особые воспоминания, которые болью отдавались внутри девушки. Она забрела в его двор и поднялась в квартиру, дверь которой была раскрыта настежь. Некая внутренняя волна заставила её вломиться туда, и она вошла. Воспоминания будто витали в воздухе. Ей казалось, будто он сейчас выйдет из зала и встретит её. Но это лишь мечты.
Она медленно прошла вглубь квартиры, зашла в зал, там всё осталась таким, как она запомнила. Вот плед, которым она укрывалась, чуть дальше стоит гитара, которая сохранила его отпечатки. Она присела на мягкий диван, полностью погружаясь в свои воспоминания. Вот они разговаривают, а вот он поёт. Пусть и печальную грустную песню. Но он был жив тогда. Она могла с ним поговорить.
Её взгляд остановился на подоконнике. Она заметила там странный кусок бумаги. Лишь подойдя ближе, она поняла, что там была фотография. На одной стороне – фотография Артура, только с чёрной полосой в углу, а на другой стороне красивым, размашистым почерком было написано: «
Забрав фотографию в сумку, она покинула квартиру и отправилась к автомобилю. Нет, она должна поговорить с той старухой, чего бы ей этого не стоило.
К обеду в городе изменилась погода, небо затянуло тяжёлыми чёрными тучами, и раздался гром, но дождя не было. Ника вскоре оказалась возле дома старухи и медленно отправилась к двери. Дорога, что вела к дому, была выложена камнями разнообразных форм и размеров, все они были серыми, а между ними и вовсе отсутствовала трава. Земля по обе стороны от дорог казалась слишком неухоженной и придавала месту особое настроение. Двери были тяжёлыми и железными, выполнены под старый манер, двустворчатые со старинным ромбовидным узором. Ника постучала, всё ещё пребывая во власти своих эмоций. Она сжимала в руках фотографию, готовая обрушить на женщину весь свой гнев. Но как только дверь открылась, Ника потеряла всю свою смелость, строгий взгляд старухи мгновенно усмирил девушку.
– Да, чем могу помочь? – как бы надсмехаясь, спросила она.
– Я хотела… – Ника терялась, мысли отчего-то путались, и она не могла толком сформулировать свою претензию. – Артур, он, он умер после вашего с ним разговора и это… – она показала ей фотографию, однако пожилая женщина осталась с невозмутимым лицом.
Ника вернулась в машину, чувствуя, что от всего, что она пережила за день, у неё разболелась голова. Она думала куда-то сообщить о гибели Артура, но не знала куда. Вокруг все молчали, никто не обращал на неё внимания, ей казалось, что в городе не осталось никого. Она вдруг поняла, насколько ей страшно и одиноко.