– Вот это да! Так это вы, господин д'Антрэг, – с удивлением сказал он, узнав покрасневшее от вина лицо. – Когда вы не выплескиваете ваш яд на королеву, вы оскорбляете короля. Мой друг барон де Баз уже преподал вам однажды урок и очень вам рекомендовал следить за своим языком.
– Отпустите меня! – хрипел тот. – Вы меня душите.
– Правда? Если это единственный способ вас заставить замолчать, так почему же вы хотите, чтобы я вас отпустил?
Три человека, сидевшие за столом графа, попытались освободить своего друга, но Винклерид пришел на помощь. Ничто не могло его удержать. Двоих он просто оттолкнул, и они уже валялись где-то под камином, а третий вертелся, как кукла, в его мощной руке.
– Продолжайте, шевалье, – сказал он весело. – Вам хватит места?
– Бесполезно, мой дорогой барон. Мы выясним наши отношения с этим господином на улице. Это, я полагаю, больше ему подходит.
Полунеся, полуволоча д'Антрэга, Жиль вышел среди полного молчания присутствующих. За ним последовал и Винклерид. Он тоже не отпустил своего соперника.
– Идемте, идемте, мы будем служить свидетелями этим господам, – ласково говорил он.
Все посетители ресторана устремились к окнам, чтобы ничего не пропустить из этой сцены.
Выйдя на улицу. Жиль резко отбросил д'Антрэга, и тот, покатившись кубарем, наткнулся на колесо кареты. Затем он вынул из ножен шпагу.
– Ну же, защищайтесь. Я знаю, что вы умеете держать в руках оружие, и надеюсь, что сейчас преподам вам урок, которого вы не забудете никогда.
Запыхавшийся от гнева граф попытался встать, но не смог и тяжело рухнул на землю со стонами.
– Я не могу! Проклятый грубиян! Вы же мне сломали ногу.
– Правда? Посмотрим.
– Не трогайте меня. Запрещаю вам. Ко мне!
Слуги! Есть кто-нибудь? Но не вы!
– Позвольте мне! – выступил вперед швейцарец. Он склонился над ним. – Переломы – это нам известно. В горах это бывает.
С удивительной для его толстых пальцев ловкостью он ощупал больную ногу.
– Никакого сомнения. Перелом. Надо звать врача.
– В этом случае, – сказал Турнемин, вкладывая шпагу обратно в ножны, – я удовлетворен. Урок преподан.
– Вы – может быть, а я вовсе нет. Я вас отыщу, клянусь вам, я отыщу вас обязательно.
– Никаких возражений. Да и не нужно для этого далеко ходить. Я лейтенант роты шотландцев королевской гвардии. Вы можете без особого труда меня найти в Версале. До удовольствия снова видеть вас, сударь. Но поверьте мне и прислушайтесь к совету моего друга де База: придержите ваш язык. Если же вы этого не сделаете, то он сыграет с вами еще не одну злую шутку.
Не обращая больше никакого внимания на своего поверженного противника, который продолжал изливать на него поток брани. Жиль вынул золотую монету и бросил ее мэтру Ю, приближавшемуся со своими слугами, чтобы забрать раненого.
– Держите, мой друг. Видно, не суждено мне отведать сегодня ваших угрей в винном соусе. Но я приду в другой день. Вы идете, барон? Я предлагаю завершить наш обед в более спокойной обстановке, там, где мы сможем найти достойный обод и посетителей, занятых только своей трапезой.
– Охотно! У меня есть знакомый, мой соотечественник. У него можно очень хорошо пообедать.
И спокойно!
И двое новых друзей спокойно вышли и отправились на поиски десерта.
Дом Бегмера и Бассанжа, ювелиров королевы, расположенный в доме номер два по улице Вандом, поблизости от зала игры в мяч и крепости Тампль, принадлежавший графу д'Артуа, отчасти походил на жилище буржуа, отчасти – на складское помещение, а во многом он напоминал крепость. Различные помещения окружали обширный двор, где кареты богатых клиентов могли свободно развернуться, похожие на тюремные, обитые железом двери способны были выдержать любой штурм, а защищавшие окна железные решетки могли обескуражить злоумышленника с любым напильником. Но чтобы скрасить этот суровый и неприступный вид и удовлетворить буколический характер мадам Бегмер, по стенам вился нежный плющ, в теплые летние вечера он придавал дому более ласковый вид и доносил дивный аромат.
Именно перед этим убежищем, самым тщательным образом реставрированным, и остановились Турнемин и его новый друг Ульрих-Август. Было около пяти часов пополудни. Швейцарец вызвался проводить бретонца, еще новичка в Париже, в надежде быть ему чем-либо полезным.
Он был знаком с одним из этих компаньонов, Шарлем Августом Бегмером, немцем по происхождению, бывшим ювелиром короля Польши.
На службе польского короля в течение нескольких лет пребывал его отец барон Ульрих-старший.
Благодаря этому посланник герцогини д'Альба имел честь быть принятым без всякого ожидания в качестве особо почетного гостя.
Появившийся в окошке двери слуга действительно начал им объяснять, что «господа заняты переговорами с важными лицами» и что они приказали ему сказать, что «они больше никого не примут».
