Проехав еще час по затихшему мокрому лесу, судья Ди придержал коня и бросил беспокойный взгляд на густую листву над головой. Он увидел лишь клочок свинцового неба. Моросящий дождь в любую минуту мог превратиться в летний ливень. Черная шапочка судьи и коричневое дорожное платье с черным кантом промокли, капли влаги сверкали в усах и длинной бороде. В деревне, откуда судья Ди выехал в полдень, ему сказали, что к ужину он как раз поспеет в Хэши — Речной город, если будет правильно сворачивать на каждой развилке в лесу. Должно быть, он где-то ошибся, ибо находился в пути уже часа четыре, не видя ничего, кроме высоких деревьев и густого подлеска, не встретив ни души. Умолкли в темных ветвях птицы, запах сырости и прелых листьев, казалось, пропитал одежду. Вытирая усы и бороду концом шейного платка, судья с тоской подумал, что было бы ужасно заблудиться: сумерки сгущались, а лес тянулся без конца и края на много верст вдоль южного берега реки. Выходило, что ему предстоит провести ночь под открытым небом. Судья со вздохом вытащил пробку из тыквы-горлянки — сосуда, привязанного к седлу красным шнурком, и глотнул воды, теплой и затхлой.
Пот стекал с густых бровей. Опустив голову, судья протер глаза, взглянул вперед и замер, пораженный: прямо на него верхом на лошади, неслышно ступавшей по мягкому мху, надвигалась мощная фигура. Всадник казался абсолютным двойником судьи: та же длинная борода и усы, такая же квадратная черная шапочка и коричневый халат с черным кантом, а к седлу красным шнурком с кисточкой привязана большая порыжевшая бутылочная тыква.
Судья снова протер глаза. Взглянув во второй раз, он вздохнул с облегчением. Сумеречный свет и уставшие глаза обманули его. Усы и борода незнакомца были тронуты сединой, и сидел он верхом на старом длинноухом осле. Но через мгновение судья вновь насторожился: короткие пики лежали перед всадником поперек осла. Рука судьи потянулась назад — к рукоятке меча.
