– Конечно, когда из семейного шкафа вываливается скелет, это не очень весело. Но тебя это не касается! Мои проблемы! – Ольга замолчала и отвернулась.
Алла даже обиделась на Ольгу, но всё же попыталась успокоить подругу.
– Оля, ребенок мог не родиться. Хорошо бы найти кого-то, кто действительно работал на этой охотничьей базе в то время.
– Нет, хватит. Я пас!
Макс пригласил Аллу пойти с ним в ночной клуб на день рождения кого-то из друзей. Но Алла отказалась. Она почему-то не могла перестать думать об этом внебрачном ребёнке Кабановых. Они немного погуляли по набережной и разошлись.
Вечером Алла поделилась своими мыслями с дедом. Она хотела поехать в Еловку, встретиться для начала с Иваном Ивановичем, попробовать узнать больше информации об этом ребёнке. Глеб категорически отсоветовал ей лезть в тайны семьи Кабановых.
А через два дня Глеб заболел. Он вечером заперся в своем кабинете, и не пожелал никого видеть. Встревоженная Татьяна пыталась принести ему ужин в комнату, но он грубо отправил её назад на кухню. И даже Алле не открыл дверь. Утром Татьяна пробилась в комнату Глеба. У него обнаружилась небольшая температура и высокое давление. Татьяна прописала ему постельный режим и бросилась рьяно лечить. Аллу дед не пустил к себе, сказал, чтобы шла на работу. «Нечего тут ныть под дверью. Иди, работай. Если не справишься – уволю».
То, что начиналось как легкая простуда, никак не заканчивалось. Татьяна даже вызвала врача на дом, он проверил её назначения и всё одобрил. Алла с головой ушла в работу, дел там хватало. Естественно, никто нигде не говорил о болезни генерального директора, буквально накануне он взял отпуск. У него неиспользованных дней отпуска осталось полно с прошлого года. Знали только Алла и два других зама. Они, как и Алла, старалась не трезвонить ему, не спрашивать, а брать ответственность на себя. За неделю Глебу стало намного хуже. Он рычал на Татьяну, отказывался от еды, с трудом вставал и ходил. Татьяна наняла сиделку, чтобы хоть ненадолго появляться в своей клинике.
Алла решила в выходной повидаться с дедушкой, во что бы то ни стало и утром первым делом пошла к нему. Дверь оказалась не заперта. Дед не лежал, а сидел в кресле перед ноутбуком. Голова его свесилась на грудь, он задремал. Пижама на нем обвисла складками. «Как он похудел! Я всего неделю его не видела». При свете дня было хорошо заметно, что он очень сдал, усох, кожа приобрела нездоровый желтоватый оттенок.
– А это ты, Алла, – голос звучал слабо. – Заходи.
Комната стала походить на больничную палату. В углу у двери появился столик со стулом, на столе аптечка и маленькая настольная лампочка – точь-в-точь пост дежурной медсестры. У Аллы, осознавшей, насколько тяжело болен дедушка, слёзы подступили к глазам. Как можно бодрее она сказала.
– Доброе утро!
– Помоги мне нанять сиделку.
Алла удивилась:
– Мама же привела сиделку на прошлой неделе.
– Я выгнал её. Она мне не понравилась.
– Хорошо, дедушка, не расстраивайся! Сейчас я найду тебе нескольких, сам выберешь.
Алла присела к столу и стала искать по интернету кандидаток, средних лет, с опытом работы. Она вслух читала резюме, а Глеб слушал, прикрыв глаза, руки его бессильно свешивались с подлокотников. Дедушка отобрал трех подходящих, Алла стала их обзванивать, дедушка сам задавал вопросы. По итогам собеседования выбрал самую немолодую и некрасивую, Риту, бывшую медсестру. К удивлению Аллы, она оказалась католичкой. Глеб нанял её на 12 часов ежедневно без выходных, установив оплату вдвое выше средней.
Рита, женщина лет сорока пяти, худая, жилистая, неразговорчивая, приехала через 40 минут. На лице её не было ни грамма косметики, темные волосы гладко зачесаны назад и сколоты в шишечку, маленькие темные глазки смотрят строго и недоверчиво чуть исподлобья. Татьяна проверила все её документы и разрешила приступить к работе. Рита в ответ не то чтобы улыбнулась, чуть шевельнула тонкими губами. Она переоделась в свою униформу, халат приятного светло-зеленого цвета с белым воротничком и белую косынку. Руки с коротко подстриженными ногтями она помыла принесенным с собой антисептическим мылом. «Такая идеальная, хоть в кино снимай», – подумала Алла.
Дверь комнаты теперь Глеб открывал только в 8 утра с приходом сиделки и закрывал в 8 вечера. В это промежуток было позволено заходить поздороваться. «Странные капризы больного старика», – только и сказала Татьяна. Они обе старались больше бывать дома, не задерживались на работе, никуда не ходили. Когда Татьяна предупредила, что заночует в квартире, Алла пришла домой пораньше, сразу спросила деда, не надо ли ему что-нибудь, он ответил «нет». До ухода Риты она уже успела поужинать и, сидя с кружкой чая, рассеянно смотрела канал о путешествиях с приглушенным звуком.