Внезапно приехал навестить больного друга Валерий Кабанов, дед Ольги. Алла не хотела его пускать, говорила, что дедушка слишком слаб. Но Валерий Алексеевич показал сообщение в телефоне: «Приходи срочно!». Они недолго поговорили с Глебом. Кабанов вскоре ушел, от чая-кофе отказался. Утром Алла уехала на работу, сдав больного сиделке Рите.
Вечером Татьяна встретила дочь в дверях и сразу сообщила, что Глеб уехал в больницу. Алла не удержалась от слёз. Еще не стерлось из памяти, что в больнице умерла баба Валя. «В больницу? Ему стало ещё хуже?» – «Нет, сиделка сказала, ухудшения состояния не было, он сам так решил и днём уехал». – «Почему он ничего заранее не сказал, не предупредил? В какой он больнице?» – «Не знаю, он не сообщил, и телефон его выключен».
Алла, наконец, обратила внимание, что творится с матерью. Татьяна постарела разом лет на десять, даже руки трясутся. Бледная, измученная, она бесцельно металась по дому. Алла насильно усадила мать за стол, накапала бабушкиной валерьянки, напоила чаем, заставила съесть хотя бы крекер. «Наверное, это Валерий Алексеевич ему помог, – как могла, успокаивала мать Алла. – Они же старые друзья, он, конечно, нашел самую лучшую больницу. Не будем расстраиваться, а будем ждать хороших новостей».
Три дня прошли в напряженном ожидании хоть каких-то известий. Алла, чтобы немного успокоить мать, даже вспомнила, что Валерий Алексеевич дружит с каким-то владельцем клиники, об этом рассказывали на юбилее Олега Кабанова. В девяностых они конкурировали при покупке земельного участка, едва не стали смертельными врагами, но потом смогли договориться. Валерий Кабанов предложил поменять спорный участок вблизи города на другой, большей площади, на окраине райцентра. Для строительства клиники там экология лучше, а ему для оптового склада товаров близость города важнее. Конкуренты встретились, выпили мировую, а позже подружились. Фамилию она, к сожалению, не запомнила, но клиника была построена и работала, по крайней мере, в декабре прошлого года. «Да, конечно, он в самой лучшей клинике», – сказала Татьяна, но всё равно плохо спала ночами. Алла слышала, как мать вставала и ходила по дому. А утром она густо замазывала темные круги под глазами.
И вот, наконец, Татьяна получила приглашение и съездила к деду в больницу. Она приехала совершенно успокоенная, они первый раз нормально поужинали, спокойно поговорили. Алла была просто безумно рада, что деда пошел на поправку.
Она снова видела этот сон. Зима, мост, холодный ветер, девушка в легком платье. Ярко светит луна, но нет фонарей. Огромный мост пуст, нет ни машин, ни людей. Вот она легко перемахивает через перила, и падает вниз, долго-долго, душа обрывается, ужас в сердце. Она видит себя, вмерзшую в лёд, юную девушку, голубые глаза открыты, русые волосы рассыпались веером, лицо белое до синевы. Всё ближе и ближе, сейчас она сольется с этим холодным мёртвым телом…
Татьяна проснулась с бешеным сердцебиением. Надо хоть немного расслабиться. Сегодня ей совершенно необходимо побыть одной и выпить без свидетелей. После работы она предупредила Аллу, что не придет ночевать.
Татьяна зашла в кафе с видом на реку Обь. Взяла коньяк, но не осталась у стойки, а присела за столик в углу у самого окна. Присела нагло, не спрашивая разрешения. Парочка подростков, вскочила и упорхнула, возмущенно обсуждая её бесцеремонность. Из этого окна лучше всего виден мост. Виден во всю двухкилометровую длину, до него примерно 300 метров. Можно дойти до него и пройти до середины, это займет всего минут десять. Но она только сидит и смотрит на мост. Лучше бы она тогда спрыгнула!
Однажды Татьяна увидела на выставке-продаже серебряное ожерелье: змейку на цепочке. Чем дольше она смотрела на это украшение, тем больше оно завораживало её. Змейка была не цельная, а состоящая из отдельных ажурных кусочков, которые вставлялись один в другой. Получалась гибкая конструкция. «Вот так, прямо, как в моей жизни: сначала одна ложь – хвостик, но из него вырастает следующая ложь, следующий кусочек, а потом ещё – вот уже целое ожерелье. И как следствие лжи – преступления, совершенные для того, чтобы не открылась правда».
Она купила ожерелье, но не надевала, а носила в сумочке, и когда становилось особенно паршиво, шла выпить одна, вертела змейку в руках, пристально рассматривала, и все мучительные события её жизни выстраивались в очередь.
Татьяна
…Первый кусочек, хвостик, – первая ложь. Она принадлежала не мне, Андрею. Это было очень подло.
Второй кусочек, его придумал Глеб Бердников. А я согласилась участвовать в этом обмане, играть роль ради будущего своей дочери. Но не только дочери, а благополучия своего и матери, которая поддержала Глеба.
Третий – главный, такой обман измыслили и провернули мы все втроём: мать, Соня, и я. Соня была девушкой глупой и пустоголовой, но именно с ней связан первый большой кусок моей собственной лжи. В оправдание себе скажу: находилась в состоянии, близком к помешательству.