Андрей возмущался, когда узнал о безобразиях, творящихся в моей комнате общежития. Грозился пойти в студсовет, чтобы навести порядок. Но я его отговорила: мне не хотелось его вмешивать, да и девчонок стало жалко: их могли с позором выселить из общаги и выгнать из института. Тем более, что они вроде немного остепенились, подтянули учебу и гулянки устраивали реже.
Тогда он предложил мне переехать к нему. Какие-то родственники уехали на заработки, и попросили его присмотреть за квартирой. Он временно живет в ней, там хватит места и для меня. Приставать он ко мне не станет, я могу его не опасаться.
Конечно же, я согласилась. Хотя, переступив порог квартиры, я испугалась: квартира оказалась однокомнатная. Андрей уверил меня, что он прекрасно разместится на кухне в спальном мешке, а я займу большой диван в комнате. Ну почему мы учимся только на своих ошибках? Почему истина до нас не доходит, пока жизнь не ударит нас пыльным мешком по голове?
Два дня Андрей действительно спал на кухне, а затем переселился на мой диван. Я жила как в сказочном сне. Андрей устраивал для меня романтические вечера при свечах с лепестками роз, водил на концерты и в театры. Даже пытался готовить для меня ужин, когда я поздно возвращалась с занятий. Я перестала ездить к маме в поселок, ссылалась на загруженность в учебе. Изредка звонила ей с таксофона на рабочий телефон, но про Андрея боялась упоминать.
Я не сразу поняла, что беременна, хотя все признаки уже появились. Циклы я считать забросила, а слабость списывала на недосыпание. Меня воротило от еды. В столовой я могла смотреть на один лишь острый салат из овощей, и не переносила мясо. Все-таки однажды у меня что-то стукнуло в голове, и я записалась в женскую консультацию на прием. Беременность подтвердилась, причем уже с большим сроком. Я растерялась. Мне сказали, чтобы я торопилась с решением: оставлю я ребенка или пойду на аборт.
В тот же день я сказала Андрею о своей беременности. Он долго сидел, обхватив себя за голову, и молчал. Затем решительно встал и объявил, что женится на мне. И мы пойдем в выходные знакомиться с его родителями. Я удивилась, что его родители живут в городе. Почему тогда он в общежитии? Андрей ничего не ответил, сказал: «Оденься поприличнее, прическу сделай, макияж, а то напугаешь их». Он бросил мне деньги и ушел. Я ничего не понимала. Как мне одеться «поприличнее»? У меня имелось в гардеробе одно нарядное платье, легкое в горошек, его шили в ателье райцентра на выпускной вечер. Я ходила в нем «на выход», мне оно нравилось. Андрей видел меня в этом платье, и ничего плохого не говорил про мой вид. Я не стала ничего покупать себе, надела свое платье, волосы завила и заколола у висков. Пришлось немного подкраситься, из-за беременности лицо стало бледным.
В воскресенье Андрей зашел за мной. Я не узнала его в дорогой куртке, облегающих фирменных джинсах. Он усадил меня в роскошный автомобиль, сам сел за руль. Я испугалась: он выглядел другим, отстраненным и чужим. Я спросила его про машину. «Моя», – кратко ответил он. – «И вообще ты молчи, я сам буду говорить с родителями». Мы заехали в коттеджный поселок, остановились у железных ворот. Ворота автоматически открылись, машина въехала во двор. Я онемела при виде их дома. Двухэтажный коттедж показался мне огромным и сказочно красивым. Мы вошли в дом. Прислуга взяла у нас верхнюю одежду. Я чувствовала на себе их удивленные взгляды. Меня стала бить нервная дрожь. Я стиснула зубы и вошла за Андреем в столовую. От запаха еды мне резко подурнело. Андрей подошел поздороваться к родителям, а я не посмела поднять глаза.
– Познакомьтесь, это Таня, о которой я вам говорил, – Андрей подтолкнул меня к своим родителям.
– Алла Витальевна, – представилась мама Андрея, – а это Глеб Ильич. Проходите за стол.
Алла Витальевна махнула рукой, приглашая садиться за стол, а отец Андрея не соизволил открыть рот, даже чтобы поздороваться.
Мы сели. Я не могла смотреть на еду. Положила на тарелку ложку какого-то салата. Салат оказался с майонезом, он вызывал во мне отвращение. Я еле заставила себя проглотить кусочек.
– Что же вы, Танечка, не едите? – Спросила Алла Витальевна. – Ах, да, Андрей сказал, что вы беременны. Ваша мама знает про вашу беременность?
– Нет, я еще не успела ей сказать.
– А отец, чем занимается ваш отец?
– У меня его нет.
– Он умер? – Не унималась Алла Витальевна.
– Нет, его не было в моей жизни. Мама одна меня растила.
– Ваша мама врач, Андрей говорил.
– Нет, она фельдшер-акушер. В нашем поселке есть только ФАП.
– А из какого вы поселка? Андрей упоминал, но я не запомнила.
Меня стал раздражать этот разговор. Я подняла глаза на Аллу Витальевну. Холеная нарядная уверенная в себе богачка смотрела холодно и свысока. Рядом её муж, такой же надменный сноб, смотрит еще более неприязненно.
– Какая вам разница, откуда я родом! Вы все равно не запомните его название.
Отец Андрея вытер рот салфеткой и заговорил.