Год я не могла называть девочку «Алла». Звала «солнышком», «цветочком» и прочей подобной чепухой, пока однажды не заставила себя поверить, что это другая Алла, мой второй ребенок. Та Алла умерла, но у меня есть еще одна, живая. Не сразу, но я стала воспринимать её, как дочь. Во мне опять проснулся материнский инстинкт. Я осознала: Алла – моя дочь, моя радость и смысл моей жизни. Я была готова порвать любого, кто попытается обидеть моего ребёнка.
Я так и не смогла простить и принять Глеба, его правила и новую жизнь. Стены этого дома давили на меня. Но Глеба любила Алла. И моя дочь оказалась его единственной слабостью. Ради счастья дочери, ради её привязанности к Глебу, я переступала через себя. Внешне у меня выстроились теплые семейные отношения с Глебом, нас можно было принять за отца и дочь.
Но я знала, каким жестоким может быть Глеб. И мне было чего бояться. С его умом и проницательностью он легко бы докопался до истины, если бы у него возникли вдруг какие-то сомнения. Глеб напоминал мне хищного и умного зверя. Зверем он и был по своей сути. Глеб мог причинить боль моей девочке, узнав правду: выгнать её из дома, лишить своей любви и привязанности, да мало ли чего могло придти ему в голову в гневе. Я контролировала каждый свой шаг, каждый поступок ради дочери. Я боялась, что Глеб может узнать правду об Алле.
За два года траура по Андрею я привыкла к приглушенным тонам в одежде, предпочитала и дальше черно-белую гамму. Я не вышла замуж. Мужики клеились к богатой, обеспеченной женщине, но я их, как рентгеном видела насквозь. Дальше физиологии у меня ни с кем не шло. Возможно, я сама отстранялась от тех, с кем могли бы сложиться серьезные отношения.
Ещё учась в университете, я увлеклась косметологией. Медицинский университет я окончила с красным дипломом, защитила диссертацию. Папа, так я называла Глеба, помог мне открыть собственную клинику.
Превратиться в красавицу я мечтала с детства. Засыпая ребёнком, я загадывала желание проснуться утром писаной красавицей, как в сказке. Имея клинику пластической хирургии и косметологии под рукой, я смогла претворить свою мечту в жизнь. Я выбрала утонченный образ, без накачанных губ, силиконового бюста, лишь «естественная» красота тщательно продуманная в каждой черте лица и в фигуре. Образ оказался более чем удачным. Мужики дурели от моего нового облика, стоило мне лишь взглянуть в их сторону. Женатых и имеющих детей, я не трогала.
Все мои любовники, как под копирку, имели типаж Андрея, все моложе меня и ниже по социальному положению. Мне нравилось играть с ними. Я дарила им дорогие подарки, выполняла их прихоти. А когда эти павлины теряли бдительность и считали, что залезли в мой карман и полностью подчинили меня своим «сногсшибательным» сексом, я бросала их. Я получала удовольствие, когда они приползали ко мне, унижались и клянчили подачки.
Я знала, что у Глеба тоже имелись любовницы. Но грязная сторона нашей жизни проходила вне дома. Дом стал уютным и теплым «гнездом» для Аллы. Мы являлись примером образцово-показательной счастливой семьи, где все любят друг друга и никогда не ссорятся.
Алла росла очаровательным ребенком. Папа говорил, что она больше похожа на меня, чем на Андрея. Он выискивал в её лице какие-то черты своего умершего сына, и даже что-то находил, потому что хотелось найти. «У Аллы подбородок в точности, как у Андрея, и брови его… и пальчики на ногах…» Алла из всей семьи выделяла деда. У них сложились не просто доверительные отношения, моя дочь обожала Глеба. Она переняла его привычки, жесты, манеру говорить. Когда приходили гости, то отмечали это сходство. Папу это очень радовало.
Алла довольно рано стала вникать в дела деда. Она оказалась очень умной и понятливой. Дед гордился её успехами и достижениями. Естественно, она пошла в жизни по его стопам, получив соответствующее образование в СибГУТИ – Сибирском государственном университете телекоммуникации и информатики. Её исполнилось 25 лет, и она являлась полноправным партнером своего деда. Папа оставался здоровым и крепким мужчиной в 72 года. Он вел здоровый образ жизни, занимался спортом, да и я следила за его здоровьем, как врач.
Мама жила в нашем доме. Ей нравилась её главная роль в жизни обитателей дома. Мне кажется, в ней пропала талантливая актриса. Она явно выбрала в своей жизни не ту стезю. Но так сложилось, что ей пришлось самой пробивать себе дорогу в жизни, выбрать более приземленную специальность.