- Не угадал, - ощерился и как-то не к месту ухмыльнулся Пистон, - земляки там. Они с Седыхом за одно. Как пить дать, Пирцент с ними уже связался. Они нас ждать будут.
- И черт с ними, прорвемся. Ну… это, у нас во какая махина, - подал голос Алексей и хлопнул ладонью по броне.
- Они твою махину с одного выстрела подпалят. РПГ у них имеется.
- За крестом все равно придется бэтар бросить, - заговорил Гриф, попыхивая табачком. - Это здесь аномалий кот наплакал, а там, только гляди не вляпайся. Знают они это и поджидать будут. Зачем им свой бэтар палить, - помолчал, а затем сказал: - Даже засаду делать не будут. Пустят рыкстера и все. Думается мне, кнопки на маяках земляки сами жмут, - посмотрел на Пистона.
- Те, что не дают им разбежаться?
Гриф кивнул.
- Сами, конечно, - подтвердил Пистон.
- Надо уходить туда, где нас не смогут достать, - сталкер наморщил лоб, провел рукой по волосам, вздыбливая челку. На несколько секунд свист и гул двигателя затопили отделения.
- И куда? - Алексей напрягся. Он уже знал, что предложит сталкер, и внутренне приготовился. За рокотом дизеля Гриф его не услышал и ответил на тот же вопрос, который задал наемник, только зычней: «Куда предлагаешь?»
- К бункеру.
- К бункеру?
- Да, - лицо Грифа сделалось сосредоточенным, он сухо распорядился: - Когда допрешь до леса, поворачивай направо и малым ходом вдоль опушки.
- А аномалии?
- Нет их там. Мы ходили, знаем.
Сердце у Алексея тревожно затрепыхалось. Он вспомнил дымную тварь, как та заползла ему в рот. Вспомнил мерзкие ощущения в горле, пищеводе. Дым вовсе не был воздухом с едкими примесями и канцерогенами, он был желейным, густым, как червяк, пропихивался в глотку и не давал дышать.
От этих воспоминаний Алексей содрогнулся. Ни тогда, ни сейчас он не мог понять, как дым может быть таким густым и одновременно невесомым. Вспомнил, как тот крепко обхватил щиколотки и тянул… Алексей мотнул головой, отгоняя наваждение, привстал, ухватился за штангу сиденья стрелка и через плечо Грифа заглянул в смотровой люк.
Разбитая колея, лохмотья травы прыгали и пестрили в свете фар сыростью. Косые нити дождя, словно по линейке, расчерчивали пространство впереди. «Хорошо, что в бэтаре», - подумал Алексей. Свист и рокот двигателя, который раньше забивал уши и отгонял мысли, как коровий хвост слепней, теперь стал уютным, чуть ли не урчанием кота, а толчки и провалы - убаюкивающими волнами.
- Что знаешь про седыховскую банду? - спросил Гриф у Пистона. - Карабас говорил что-то про атомный танк. Говорил, старик местный был у них и куда-то делся. Что знаешь об этом?
С минуту Пистон молчал, вглядывался в дорогу, потом заговорил:
- Нам по радиостанции оттелеграфировали, мол, едет майор из военного института какого-то. Типа, этот Седых - ценный кадр, - наемнику приходилось напрягать голосовые связки. Вены на шее вздулись, он побагровел. - Вообще, нас редко тревожили. Бывало, месяца по три не вспоминали. Во-о-т, а в этот раз сказали, чтобы мы его встретили, как полагается, чтобы немного потеснились и не возбухали, - Пистон замолчал на несколько секунд, затем продолжил: - Сказали, что он, этот самый Седых, ненадолго. Будет сотрудничать со Швецом и Кочетковым, он там над чем-то схожим бьется. - Пистон успевал и рассказывать, и дорогу высматривать. Катил транспортер неторопливо, не быстрее десяти километров в час.
- И че, он тоже щелкунов перешивал? - спросил Гриф громко.
- Никого он не перешивал. Лично я, вообще, сомневаюсь, что Седых - научный деятель, - Пистон повернулся и заглянул в любопытствующие глаза сталкера. - Облапошил он Карабаса. Матрешка ему все мозги в кашу размазала, - наемник снова вернулся к дороге. - Разрешил запустить бэтар. Мы ворота открыли, а оттуда как повалит гопота. Жека и Бертолет огонь открыли с вышек. Положили троих, остальные за броней спрятались. Сучары сначала с крупнокалиберного Жеку искромсали, потом Бертолета. Чек руки поднял, калаш бросил, а они и его скосили. Карабас в дежурке забаррикадировался. Ему пообещали в живых оставить, да еще дури навалом, он и сдался. Я тогда после смены в кубрике отсыпался… Короче, не было смысла сопротивляться.
БТР подбросило на кочке. Всех синхронно тряхнуло, а потом мотнуло из стороны в сторону. Пистон замолчал, и некоторое время его внимание занимала колея, по которой он катал не раз, только на другой технике.
- Что дальше? - спросил Гриф.
- Дальше, - наемник, как показалось Алексею, тяжело вздохнул, за свистом и рокотом мотора не услышал, догадался по паузе и движению грудной клетки, - они на бэтаре с какими-то приспособами, с тросами, лебедками поехали за «плешку», мы туда не совались. Говорили, какой-то там танк хотят буксануть. Долго возились, каждый день ездили.
Пистон замолчал, наверное, устал все же перекрикивать БТР.
Гриф развернулся и многозначительно посмотрел на Алексея, мол, про наш танк говорит. Алексей кивнул и невольно задержал взгляд на его лице. Показалось, что правый глаз сталкера заплыл сильнее. Хорошо, что Гриф ничего не сказал. Алексей засомневался, что сдержал бы улыбку, заслышав импозантный присвист.
