- Какие, на хрен, дети? - сталкер едва сдерживался, чтобы не нажать на курок. Первая волна испуга прошла, он попытался мыслить рационально. «От выстрела будет много грохота, а тупую тетку можно укокошить другими, менее звучными способами. Да хотя бы просто проткнуть стволом». Он сильнее надавил на винтовку. В месте контакта пламегасителя с кожей выступила кровь. Собралась полумесяцем под вороненым металлом, набухла и потекла тонкой бордовой изгибающейся струйкой.
Не переставая улыбаться, женщина опустила глаза и посмотрела на кровь. Некоторое время наблюдала, как та стекает по грязной коже за ткань, затем посмотрела на сталкера горящим взглядом, словно вид собственной крови натолкнул ее на какую-то умопомрачительную догадку. ЧД заулыбалась шире. Губы вытянулись в бледные ниточки, рот приоткрылся, заблестели влажные зубы.
- Дэтэиэкандэ-нянгэнораксэн… - из ее рта лился монотонный грудной звук с незначительными вариациями в голосе.
С минуту Гриф смотрел на нее, силясь понять. Затем выругался, убрал винтовку, схватил женщину за шиворот и рывком поставил на ноги. Не отпуская, на вытянутой руке поволок к двери. Открыл засов и втолкнул в комнату с белым колышущимся полом. Переставляя ноги циркулем, чтобы не упасть, Авигайль пробежала несколько шагов и встала. Не спеша повернулась влево, вправо. Из щели между губ потек прежний грудной гул.
Гриф наблюдал за ней из-за приоткрытой двери, подперев для страховки полотно берцем. Он, наконец, увидел, что белый плывучий пол был не чем иным, как огромным множеством лабораторных мышей. Они затопили все вокруг. Нос уловил смесь из запаха шерсти, мышиного дерьма и тухлятины.
Сталкер подумал, что в таком количестве грызуны чувствуют свою силу. Сейчас они набросятся, начнут кусать, повалят, а затем накроют вопящую и брыкающуюся ЧД мохнатым белым одеялом.
Ничего подобного не случилось. Мыши бегали в беспорядке, некоторые садились на задние лапки и внимательно смотрели на нее, казалось, они понимали нечленораздельные завывания. Женщина скользила взглядом по меховым тельцам и продолжала вещать своим утробным голосом. Постепенно стал образовываться спиральный круг, в центре которого высилась ЧД.
Гриф понял, что она здесь главная и сейчас происходит нечто демоническое. Она владеет их душами и в этот самый момент организовывает грызунов против него. Первым желанием было отгородиться от этого безумия железной дверью, запереть засов и никогда его больше не открывать, но в правой стене он заметил еще одну дверь.
Сталкер шагнул через порог. Мыши шарахнулись от него в стороны, словно он был объят пламенем. Гриф заметил в углу кучу костей, среди которых угадывались и человеческие. Два черепа, насаженные на рукоятки тренажера для пресса, приковывали к себе внимание. «Бляха-муха, - без удивления подумал сталкер, - эта тварь полоумная собиралась скормить меня своим мышам, как и этих бедолаг».
Дальше вдоль стены стояли велотренажер, станок для бицепса и тренажер для прокачки широчайших мышц спины. Изогнутой перекладины на последнем не было. Вместо нее трос с карабином самозатягивающейся петлей обвивал кости предплечья, которые заканчивались когтистыми пальцами.
В углу валялись баллоны зелено-серого цвета, похожие на кислородные, с вентилями, с белыми надписями.
Опасливо озираясь на мышей, сталкер подошел к ЧД со спины, грубо схватил под руку и поволок ко второй двери. Женщина не сопротивлялась и послушно шла. Альбиносы перед ними разбегались в стороны, словно льдины перед носом ледокола. Гриф подвел Авигайль к двери: - Что там? - спросил негромко и требовательно, посмотрел в ее снова ставшие безразличными глаза. Она смотрела на него и молчала, как собака, не понимающая, что от нее хотят.
- Говори, дура, не то вломлю, - он с силой сжал ее руку. Пальцы сомкнулись кольцом вокруг плеча. Сталкер в очередной раз поразился ее худобе.
- Ты не человек, - сказала она спокойно, не отводя пустого взгляда. Он тряхнул ее, злясь, что та не чувствует или не показывает вида, что ей больно. Хотя ЧД была слабой и в его власти, тем не менее она ему не подчинялась. У Грифа чесался кулак снова съездить по грязной физиономии и уже не останавливаться, разбить в тесто. От злости он заскрежетал зубами, а потом замерцал. Секунда-две, и он снова был прежним.
- Отпустэ, - проговорила женщина грудинным глухим голосом, попятилась. Выражение ее лица сделалось тупым, а в приоткрытом рте снова зашевелился язык.
«Опять двадцать пять, - с досадой подумал Гриф, - теперь от нее никакого толка». Он надавил на дверную рукоятку, приоткрыл дверь. В помещении было темно. Распахнул полотно шире, втолкнул женщину. Достал из кармана фонарь. Луч высветил столы, наваленные на них бумаги, журналы, книги, планшеты со скоросшивателями, папки, пустые банки из-под консервов, какие-то железные штуковины, болты, три монитора. Крайний левый выключенный, на экранах других замерли черно-белые картинки, вдаваться в подробности которых сталкер не стал.
