Вообще-то Алек собирался убежать на то время, когда он будет у них, но не успел, а уходить сразу было дурным тоном. Он сидел на кровати, стругая что-то из деревяшки, но руки у него дрожали, и ничего не получалось. Выждав, сколько мог, он постарался, не привлекая к себе внимания, уйти.
Снаружи был уже вечер, и в рощу Алек не пошёл, а просто двинулся по сельской улице, прислушиваясь к запаху сена и молока, и отгоняя мрачные мысли.
Он не услышал шагов. Испытатели почти никогда не ездили верхом, и этот не был исключением. Он оказался рядом, и Алек понял, что ему никуда не деться. На всякий случай ещё раз поклонился испытателю и с волнением прислушался к словам, донёсшимся из-под капюшона.
- Ты принёс весть о Хранителе в город?
- Да, господин, - тихо ответил Алек.
- Хорошо. Это признак верности. Не так много верных Хозяину на его землях…
- Это неправда, господин! Мы все ему верны, и…
- Тш! - Алек заметил под тенью капюшона усмешку. - Не будь ослеплён верой в это. У нашего господина много врагов, и они прячутся, притворяются верными, но отвернутся сразу, как это станет им выгодно. Я рад, что ты в таком юном возрасте эту веру хранишь.
- Это долг любого, - сказал Алекрин, действительно веря в эти слова.
Испытатель помолчал немного и громко спросил:
- Служить пойдёшь?
- Пойду, господин! - с готовностью отозвался Алек.
- Хорошо. Служи верно. Таких, как ты, быстро находит награда.
Алекрин понял, что разговор окончен, и поклонился уходящему в ночь испытателю.
"Как Хранитель, ночью", - подумал он, и ему опять стало неприятно, но теперь он уже точно знал: война - это та стихия, в которой он непременно себя проявит. Так должно быть!…
И вот сейчас он совсем близок к этой цели.
- Скорее завтра! - взмолился он, обращаясь к стене. - Скорее завтра!
* * *
