– Я кое с кем встречаюсь, – тихо сказала Лисса, собирая ложкой остатки супа.
– О…
– Да, – добавила она. – Он очень милый.
– Дорогая, но это же замечательно! – воскликнула Сара, откладывая ложку и наклоняясь вперед. – Кто он?
– Он… мой друг.
– Кто-нибудь, кого я знаю?
– Я так не думаю.
Лисса уже пожалела, что заговорила об этом. Она почти физически чувствовала, что встает на скользкий путь. Она же не хотела этого говорить – вот же дура.
– Это тот, с кем я познакомилась… в интернете. То есть я его знала и раньше, когда жила в Манчестере. Так вот, я нашла его в интернете, и мы снова… общаемся.
– Ну теперь там все встречаются, не так ли? В интернете, – сказала Сара, махнув рукой. С такой же интонацией она могла бы сказать «в деревне у колодца». – Было бы странно, если бы ты там никого не встретила. Итак…
Выражение лица Сары теперь напоминало голодного ястреба.
– Ты можешь мне что-нибудь о нем рассказать? У него есть работа? Имя?
– Его зовут… Дэниел.
– И чем же он занимается?
– Он преподает.
Сара непроизвольно хлопнула в ладоши.
– Ну что ж, ты должна меня с ним познакомить, – сказала она, протягивая руку. – Приводи его скорее на ужин.
– Хорошо, – ответила Лисса, когда ее мать встала и принялась убирать тарелки.
На улице уже стемнело. Сара возвратилась со сливовым пудингом и зажгла на столе свечи. Они отражались в темной зеркальной поверхности окна, и Лисса, сидя рядом с ними, сияла в их свете.
Нэйтан пришел к ней домой сразу после Рождества, двадцать шестого декабря. В комнате было солнечно и холодно. Они быстро разделись, и она, не говоря ни слова, навалилась на него сверху, подавляя все его попытки двигаться самому. Наблюдая за ним, она двигалась очень медленно, а когда кончила, не удержалась от крика. Подождав, пока кончит он, она наклонилась к его губам и приникла к ним, чувствуя, как он дрожит и замирает.
– Мелисса, – сказал он, проводя рукой по изгибу ее бедра, – из рода пчел [18]. Хранителей меда.
Она наклонилась и поцеловала его, чувствуя, что он прав, сравнивая ее с пчелой, дающей сладкий мед.
Когда наступил вечер, она поняла, что прилично проголодалась. Нэйтан остался в квартире, а она пошла в турецкий магазин, где купила лапшу, овощи и пиво.
Она готовила для себя и него, чувствуя, как изголодалась не только по еде, но и по сексу, да и вообще по жизни. И этот голод был сладострастно прекрасен. Они ели лапшу и пили холодное пиво, и она смотрела, как он ел то, что она приготовила для него. Она потянулась к его запястью и поцеловала.
– Ты счастлива? – спросил он ее.
– Ты имеешь в виду, сейчас? Или вообще?
– И сейчас, и вообще.
– Сейчас да.
– А вообще?
Она пожала плечами.
– А разве кто-нибудь вообще счастлив? Ты, например?
Он внимательно посмотрел на нее.
– Почему у тебя нет любовника? – спросил он.
– Есть. Почему нет? – ответила она, наблюдая за его замешательством.
– Я имею в виду… ты понимаешь, что я имею в виду.
– Понятия не имею.
Она отодвинула тарелку. Снаружи уже было темно.
– Найти хорошего человека труднее, чем кажется. Большинство разочаровывают, – ответила она.
– Это печально.
– Это правда.
– Я всегда ненавидел Деклана.
– Да, – вздохнула Лисса. – Ты был прав, он настоящий ублюдок.
– Принципиально не смотрю его фильмы.
Лисса рассмеялась.
– Я верный, – сказал Нэйтан.
Что-то в его интонации заставило желудок Лиссы сжаться.
– Спасибо, – произнесла она, хотя и знала, что это не так. Потому что, если бы это было так, его бы здесь вообще не было.
– Ты никогда не хотела детей? – спросил он тихо.
Лисса задумчиво посмотрела в потолок.
– Не с ним.
Она встретилась с ним взглядом и почувствовала, как заполняется комната, не оставляя места ни для чего другого, кроме них. Если бы они сейчас вернулись в постель и не предохранялись бы, то она бы забеременела – так появляются дети, от переполняющего желания.
– Ты можешь остаться на ночь, – сказала она, когда с едой было покончено. – Никто не узнает.
Она видела на его лице явственные следы внутренней борьбы.
– Но это еще хуже, – сказал он.
– Что ты имеешь в виду?
– Хуже для чувств Ханны то, что я остаюсь у тебя на ночь.
– Неужели? – спросила Лисса. – Хуже чем то, что мы занимаемся сексом?
Нэйтан вздрогнул.
– Ханна не знает, – тихо проговорила Лисса. – Она не должна узнать.
Он посмотрел на свои руки, потом снова на нее.
– Конечно, – сказал он, наклоняясь к ней и неуклюже целуя ее в уголок рта. – Я был бы только рад.
На улице было холодно, а внутри комната светилась золотом свечей. Время словно остановилось. Она могла бы жить в этом моменте, подумалось ей, вечно, могла бы любить этого мужчину.
Ханна была рада возвращению домой, в свою квартиру, рада этим праздничным тихим дням между Рождеством и Новым годом.
Маятник в часах остановился. Остановилось само время. Ханна чувствовала странные приступы беспокойства. В ней что-то поднималось, какой-то непонятный зуд, какая-то потребность.
