Галерея была переполнена людьми, некоторых из которых Лисса не видела уже много лет. Разумеется, в центре внимания была ее мама. Прошло около месяца с тех пор, как она видела ее последний раз. Сара заметно похудела, но выглядела необыкновенно, по-королевски, в длинном красном платье. «Это она должна быть Клеопатрой, а не я», – подумала Лисса.
Картин было немного, не больше семи. На каждой из них зарисованная область занимала только треть холста, а все остальное было идеально загрунтованным белым пространством. Картины висели без рамок, так что изображение казалось как бы подвешенным в пространстве. Но эффект заключался в другом. Когда глаза привыкали к холсту, из этого белого пространства начинали объемно проступать нарисованные предметы. На одной – молодая девушка в хлопчатобумажном платье, наполовину отвернувшаяся от зрителя. Ее лицо было почти в профиль, она наклонилась, чтобы рассмотреть что-то на земле, но земли не было. Она исчезала в пустоте под ее ногами. Лицо девушки смазано, но Лисса точно знала, что на этой картине – она сама.
На другом холсте она узнала своего кролика, привязанного к забору. Его голова свешивалась вниз, где должна быть земля, но там все бело.
На самом масштабном из полотен, занимающем большую часть стены, одной размытой линией был сделан намек на фигуру, идущую к горизонту. Эта линия постепенно истончалась. Возможно, это соляные равнины Боливии, а может быть, поверхность Луны. Отличительных черт было немного, но Лисса знала, что фигура – это Сара, ее мать, повернувшаяся спиной и идущая прочь.
Полотна стоили недешево – от двух до пяти тысяч долларов каждое, но на аукционных карточках уже были вписаны фамилии.
– Она их все продаст, я уверена.
Лисса повернулась и увидела рядом с собой Лори. Пожилая женщина взяла Лиссу под руку.
– Думаю, она уже все знала, когда начинала их писать, не так ли?
– Знала что?
– Насколько она больна, – Лори показала на картины. – Как будто все несущественное исчезает.
В этот миг Лисса почувствовала, будто земля уходит у нее из-под ног. Она рассеянно смотрела на свои руки, которые все еще сжимала Лори.
– А ты как, Лисса? – спросила Лори. – Как поживаешь? Как справляешься со всем этим?
– Хорошо, – ответила Лисса, словно со стороны слыша свой тихий голос. – У меня все хорошо.
К тому времени, когда владелец галереи приготовился говорить, все места в зале были заполнены. Лисса обошла вокруг квартала, решила, что с выставки уйдет, потом передумала, выкурила четыре сигареты, выпила четыре бокала вина. Она потеряла Джонни, нашла его и снова потеряла. Лисса отстранилась, когда вокруг Сары и владельца галереи собрались люди, и молчала, пока Сара произнесла короткую речь. Когда толпа расступилась, она протолкнулась к матери и взяла ее за руку:
– Почему ты мне не сказала?
– Не сказала… что?
– Лори мне все рассказала. Она думала, что я знаю.
– А… – протянула Сара, – Это…
– Это?!
– Я не хотела тебя беспокоить.
– Ты не хотела меня
– Довольно сильно больна, – ответила Сара, вытирая пот со лба. – У меня четвертая стадия рака.
Лиссе стало жарко. Жарко везде – внутри и снаружи.
– И как давно ты это знаешь?
– С Рождества.
– С Рождества?!
– Я отказалась от химиотерапии.
– Конечно, ты все решила. А ты не думала, что я могу что-то сказать по этому поводу?
– Это мое тело, Лисса. Моя жизнь, – Мама выглядела усталой, загнанной в угол, и Лисса почувствовала людей позади себя – наблюдающих за ними.
Сара изменилась в лице.
– Дэниел здесь? – спросила она тихо. – Ты привела Дэниела?
– Нет, – ответила Лисса, повышая голос. – А знаешь почему? Потому что его не существует. Или нет, существует, но это Нэйтан. Муж Ханны. Я переспала с Нэйтаном и сказала тебе, что это другой. Нэйтан теперь со мной не разговаривает, и Ханна тоже. Потому что моя жизнь – сплошная неразбериха. Потому что ты не научила меня любить.
Сара отшатнулась, как будто ее ударили, но Лисса сделала шаг вперед, хватая ее за руку.
– Ты такая эгоистка, – сказала она матери. – Такая чертова эгоистка. Ты знаешь об этом? Ты всегда была и всегда будешь такой.
Сара отступила и парировала:
– Боже мой! И ты говоришь, что это я эгоистка? Дорогая Лисса, я знаю, что ты с детства хотела быть на сцене, но в этот раз, пожалуйста, избавь меня от этой драмы.
– Эй, – кто-то крепко схватил Лиссу за руку. – Привет, любимая.
Лисса повернулась и увидела рядом с собой Джонни. Она увидела, что Сару окружили люди, а между ней и Лиссой встала Лори.
– Пора идти домой, Лисса.
– Пойдем, – сказал Джонни, подзывая ее к себе.
Наверное, это была самая теплая весна за многие годы. Вишневые деревья на пути к автобусной остановке стояли в цвету, а кафе на углу уже открыло веранду.
