Она как будто рассверливала глубокую дыру и получала от этого удовольствие.
– Как она в постели? Она тебя сильно возбуждала?
Она стянула бретельки платья с плеч, оголив грудь. Ее соски затвердели.
Она долго не двигалась, пока наконец не выскользнула из платья, оставшись в одних трусиках.
– Ты хочешь меня? – спросила она.
Он кивнул, на его лице отражалось желание.
– Ты хочешь меня так же сильно, как и ее?
– Больше.
Ханна осталась на месте – в кругу, освещенном солнцем. Животное в нем. Животное в ней.
– Повтори еще раз, – приказала она.
– Больше, чем ее, – произнес Нэйтан и медленно пересек комнату, направляясь к ней. Подойдя, он опустился перед ней на колени. Затем он поднял взгляд, отодвинул ее трусики в сторону и скользнул пальцами внутрь. Она сладко выгнулась от его прикосновения.
Они почти не разговаривали, сидя в поезде, который вез их по западным окраинам Лондона. Они заключили нечто вроде перемирия – поездка была предложением Сары, которое Лисса приняла, – и это был первый день за многие недели, который они проводили вместе. Как только они проехали город Рединг, стало больше полей, небо, казалось, стало шире, а деревеньки – меньше. Чувствовалось лето в полном его расцвете.
Сара дремала, ее шляпа лежала рядом на сиденье, а на коленях – раскрытый роман. Лисса внимательно изучала лицо матери. Она не выглядела больной – она выглядела, пожалуй, красивее, чем когда-либо. Килограммы, которые она сбросила, только еще больше подчеркивали прекрасные черты ее лица, которое во сне было лишено каких-либо особенностей возраста. Ее волосы оставались все такими же длинными и густыми, как в молодости.
Мать приоткрыла один глаз, посмотрела на Лиссу, и она отвернулась.
Они сошли с поезда уже в сельской местности и по мостику пересекли реку. Сара шла медленно, опираясь на палку, красная лента на ее широкополой шляпе развевалась на ветру. В реке кружили лебеди – два детеныша еще не успели побелеть и плавали вплотную друг к другу, а родители повсюду следовали за ними. На поле на противоположном берегу паслись коровы. Здесь было мило, но они шли по обочине узкой проселочной дороги, а рядом проносились машины, и Сару буквально шатало от порывов ветра.
– Подожди секунду, мама, – остановила ее Лисса и вытянула руку с поднятым большим пальцем. Водитель на «Рендж ровере» остановился почти сразу. Он оказался приятным и добросердечным, и Лисса почувствовала молчаливое облегчение своей матери. Водитель провез их вверх по холму в сторону поселка Гринхем-Коммон и высадил на автостоянке – Лисса помогла матери выйти из машины. Сара подошла к забору, где стояла старая диспетчерская авиавышка. Лисса была уже у информационного стенда, который коротко рассказывал об истории Коммон, об авиабазе, флоре и фауне этого места.
Лисса сощурилась. Посередине старой взлетно-посадочной полосы, раскинув руки, две девушки играли в самолеты и бегали, пытаясь поймать ветер. Их смех уносился высоко в воздух.
– Сюда, – взмахнула рукой Сара. Гравий хрустел у них под ногами, во все стороны разлетался вереск и белые звездчатые цветы усыпали траву вдоль тропинки. Лисса и Сара шли вдоль старой взлетно-посадочной полосы мимо пруда и заброшенного пожарного гидранта. Сара поворачивала голову то туда, то сюда, время от времени кивая самой себе, как будто у нее все вставало на свои места.
– Там были синие ворота, – сказала она, указывая палкой в сторону, – вон там.
Мимо них проезжали велосипедисты, целые семьи, иногда их обгоняли пожилые мужчины группами по три-пять человек в солнцезащитных очках и шлемах. Тепло утра превращалось в полуденную жару, и Лисса, достав воду из сумки, предложила ее матери. Та сделала большой глоток.
– Вот, – вдруг сказала Сара, устремив взгляд на что-то позади Лиссы. – Это они, пусковые установки. Там держали ракеты.
Лисса повернулась. Они были до того огромны, что их, кажется, не мог скрыть и стоявший в стороне приличный заросший холм, когда-то маскировавший люк. «Они выглядят, – подумала Лисса, – как могильные курганы, в которых хоронили королей бронзового века со всеми их трофеями». Лисса с матерью медленно пробирались к ним через пустошь. Тройные заборы из колючей проволоки все еще преграждали путь, кто-то красной краской вывел на них похабщину. Среди густой растительности торчал знак: «Собственность Министерства обороны».
Сара стукнула по проволоке палкой.
