Она оглянулась на приоткрытые двери детской комнаты. Данил занят каким-то своим делом, но кажется и он понимает, что ранний утренний разговор по телефону не обеща-ет ничего хорошего. Быстрый, исподлобья взгляд сына, верное тому подтверждение. Что-то вспыхивает в сердце Ники, когда она встречается глазами с сыном, но, отвернувшись, она прижимает телефонную трубку к губам и негромко, но твёрдо произносит:
— Да-да, я слушаю вас!
Мужчина молчит на том конце провода. Ника, представляет себе лицо мужчины, его слегка выпуклые глаза под мохнатыми бровями, пристально и жестко смотрят они, а их "бутылочный" цвет холоден и даже в чем-то неприятен. И хотя мужчина красив имен-но настоящей породистой красотой, но Ника чувствует, каким холодом веет от трубки, которую она держит в руках, как немеет её рука и даже щека…
"Оловянный"! Как нельзя лучше характеризует это прозвище того, кто сейчас дышит в эту пластмассовую трубку, и видимо ждёт её ответа. Кто он? Оловянный солдатик, или оловянный генерал, привыкший повелевать чужими судьбами или даже жизнями? А мо-жет он просто "оловянный" магнат местного значения, сделавший капитал на цветном металле, на всё тех же алюминиевых кастрюлях да молочных бидонах, стянутых каким- нибудь спившимся мужичонкой с соседского двора, или скорее всего сделавший капитал на уворованных кем-то с местных загородных дачах электрических проводах, да заборах. Сколько несчитанных загубленных жизней на тех обугленных проводах, сколько про-клятий на тех раскуроченных металлических воротах, сколько пропавшего даром труда и средств народа, на, без сожаления разрезанном автогеном, почти новом красавце- ком-байне, сданного на пункт приема вороватым председателем колхоза…
Господи, да зачем ей надо знать о том, что творится в этом маленьком городке, или во всей стране в целом, кто и как делает, ворует или отмывает "свои — чужие" деньги. И этот человек с такой "оловянной" физиономией, навряд ли, может претендовать на что-то с её стороны. Ведь это ведь так понятно! Она не девочка, которую можно купить за пару золотых серёжек, или упаковку новых колготок, или даже за титул "любовни-цы такого-то начальника". И навряд ли, возмущенное дыхание в телефонной трубке мо-жет, что-то, изменить в её решении. И, скорее всего это молчание похоже на дуэль, у кого первого сдадут нервы!
Кажется, мужчине надоело молчать. Он хмыкнул, и тут-же требовательно произнёс:
— Мы должны сегодня с тобой встретиться! Должны!
Ника оглянулась на сына. В её глазах что-то вспыхнуло, но, помолчав, она насмешли-вым голосом негромко ответила:
— Я не могу, во-первых. А во- вторых, мне кажется, я никогда, никому, ничего не была должна! И если мы как деловые люди заключили договор…
Ника опять оглянулась, увидев подходившую дочь, проговорила торопливо:
— Извините! Но мне некогда, абсолютно некогда с вами разговаривать!
Несмотря на голос, призывающий:
— Вероника, подожди! — она положила трубку, и, обернувшись, улыбнулась дочери.
— Что? Очередной кавалер с утра в папашки набивается? Может, помощь нужна?
Сонно потягиваясь, спросила Гера. Ника засмеялась. С её дочерью не соскучишься. Как скажет, так, словно ножом отрежет. И что за язык!
— Ты со своими кавалерами лучше разберись. Скоро провода от их звонков плавиться начнут.
— Ты же знаешь, кто мой настоящий кавалер. А это так, просто воздыхатели!
Гера кокетливо помахала кончиками своих толстых кос, которые она заплетала на ночь, а затем, развернувшись, удалилась в ванную. Именно удалилась, гордо неся свою красивую голову, обрамленную венцом пушистых светло-каштановых волос.
— Четырнадцать лет, а уже невеста! Совсем стала взрослой, и знает, что необыкно-венно красива! — думала Ника, отправляясь на кухню.
— Нет, в её годы я была дика до безобразия, и, кажется, некрасива, словно гадкий утёнок. А может, это так казалось? И примером тому письма Володи! Да! Конечно! Нас с дочерью объединяет одно. У меня был Володя и его письма, а у Геры этот мальчик Са-ша. Он пишет ей письма до сих пор, зовёт в Германию, в гости. Это пока всё ничего, но Гера возомнила, что он её кавалер. Хотя в четырнадцать лет, чего только не придума-ешь себе. Пусть! Иногда красивые сказки становятся красивой действительностью, но чаще всего эти сказки рассеиваются как дым, и от их горечи долго щиплет глаза, вызы-вая обильные слёзы…
Ника вздохнула, и, приоткрыв двери кухни, крикнула весело:
— Эй, спортсмены! Быстренько завтракать и в путь!
Машина натужно урчала, взбираясь на гору. Гера сидела рядом, прикрыв глаза, а Да-нилка на заднем сидении всё время оглядывался и куда — то всматривался.
— Данил, кого ты там всё высматриваешь? — спросила Ника, глядя в маленькое зер-кальце на сына. Мальчик смущенно повернулся, и, потирая нос варежкой, ответил:
— Да боюсь, лыжи упадут!
Ника весело рассмеялась, а Гера презрительно надула губы:
— Данил у нас настоящий Шерлок Холмс. Ещё ничего не случилось, а ему всё что — то мерещится.
— Если бы я укрепил лыжи, то не боялся бы, но после тебя никогда ничего не най-дёшь! — нравоучительно ответил мальчик, укоризненно глядя на сестру.
