— Зато ты у нас, аккуратист и зануда! — отозвалась насмешливо девочка, но Ника, сде-лав строгое лицо, сказала:- Итак, делаю предупреждение! Ещё слово, и вы оба будете бе-жать следом за машиной!
Дети утихли, а Ника, озорно скосив глаза на дочь, в душе рассмеялась:
— То-то скандалисты! Не будете спорить по пустякам!
Ника любила бывать на лыжной базе. Именно здесь она отдыхала душой и телом. А накатавшись до тошноты с высокой горы на куске картона, поотбивав себе ягодицы, да вволю наоравшись, так что весь следующий день она лишь сипела и хрипела, Ника по-ражалась тому, сколько энергии она получала здесь, именно здесь, всего лишь в несколь-ких километрах от города.
— Святое место! Недаром здесь был построен в семнадцатом веке мужской монастырь! Как-будто ответил на её мысли однажды молодой мужчина лет тридцати, проходивший мимо неё, задумчиво созерцавшей окружающую природу.
Ника не обратила бы на него никакого внимания, если бы не тот факт, что мужчина шёл мимо по снегу босиком, в одних старых джинсовых шортах, и выцветшей полинялой фут-болке.
— И вам не холодно? — спросила Ника, поёживаясь
— Нет! — коротко бросил мужчина, гремя пустыми ведрами, которые только сейчас Ника заметила у него в руках.
Значит, он шёл за водой в родник! Придется ждать, пока мужчина пройдёт обратно с полными ведрами. Глупо? Может быть! Но только отчего- то она стала немного суеверна в последние годы, и от греха подальше подождёт мужчину.
— Что, боитесь? — спросил этот странный человек, когда опять поравнялся с Никой, и слегка смутившись, она кивнула головой.
— Не мучайте себя суевериями, ибо ничто понапрасну у нас не пропадёт, ни зло, ни доб-ро! Всё вернётся нам за наши деяния, а когда, никто вам не скажет, о том лишь ведает один Бог! Так что идите с миром… — чуть картавя, произнёс мужчина. Удобнее перехватив сильными руками полные ведра, он не спеша, двинулся к зданию. Недоумевающая Ника уставилась вслед босоногому мужчине, толи, удивляясь, как легко он шагает по свеже-выпавшему снегу, толи, поражаясь тем словам, что до сих пор звучали в её сознании, " всё вернётся нам за наши деяния…".
— Кто он? Обычный человек или бывший священник — расстрига, сменивший золо-тотканые одежды на шорты из старых джинсов?
Первое звучит совсем прозаично, а второе как загадка.
— Кто он? — мучилась Ника вопросом все дни, пока не позвонила своей школьной под-руге Ольге, которая знала почти всех в этом городе.
— Ха! — фыркнула Ольга в трубку. — И тебя он тоже заинтересовал? Не удивительно. Личность его довольна примечательная в нашем городе, бывший спортсмен, вегетари-анец, ярый последователь системы Иванова… — перечисляла подруга. — Небось, сама ви-дела его, странного, если звонишь. Хотя в чем тут странность, непонятно! Закаляется человек, и, слава Богу, пусть ходит босиком по снегу на здоровье. Кстати, он мой хоро-ший знакомый! Если хочешь и тебя познакомлю, спорщик отменный, человек интерес-нейший, устанешь его слушать, тем более спорить…Итак, завтра мы едем кататься на лыжах… — категорично заявила подруга и положила трубку.
Вот так Ника и познакомилась со странным, смешным человеком по имени Миша, ко-торый здесь на лыжной базе работал обычным директором. Да, конечно, для кого-то Ми-ша был смешным и странным, со своими принципами, позициями и взглядами на жизнь. Он в самом деле оказался последователем системы Порфирия Иванова, мяса не ел, алкоголь не употреблял, зимой ходил босиком, обтирался снегом, обливался холод-ной водой из родника, верил в Бога, верил в Природу, о которой говорил уважительно, глядя в окно своего кабинета, из которого виднелась высокая гора, на которой распо-ложился некогда мужской монастырь, а теперь колония для несовершеннолетних де-тей. Он говорил громко, шумно, смеялся так заразительно, что Ника, не выдержав, тоже начинала хохотать над какой-нибудь его шуткой или анекдотом. Но Миша мог тут-же прервать смех или интересный разговор, переходящий в спор, и пытливо вглядываясь в собеседника пронзительно голубыми глазами спросить его о чем-то таком, к чему тот был совершенно, казалось бы, не готов.
Вот так однажды, прервав разговор о счастье, он обратился к Нике с вопросом:
— Ты веришь в Бога?
— Не знаю! — честно ответила она, но вдруг, словно вспомнив о чем-то, смущённо доба-вила: — Я пытаюсь верить!
Едва ли Михаил обратил внимание на её смущение. Импульсивно схватив её за руку, он пожал ей ладонь, и радостно глядя на неё счастливыми глазами маленького ребен-ка, торопливо заговорил:
