– А скажите, можно ли вас убить, например, алмазной или… – Миша задумался, вспоминая, как по-немецки будет «бриллиант», и вспомнив, добавил – бриллиантовой пулей?
Хельга хмыкнула.
– Вы же, надеюсь, спрашиваете не моего разрешения? – невозмутимо спросила Герцогиня, – а подразумеваете наши способности?
– Именно их, – подтвердил Миша. Честно говоря, в сложившейся ситуации был один плюс: он спокойно обдумывал происходящее, не тратя время и нервы на окружающую обстановку.
– Да разницы нет, – пожала плечами Герцогиня, доставая из сумочки конфетку и изящным жестом разворачивая ее. – И то, и другое одинаково смертельно.
– В зависимости от попадания, конечно. – Вставила Хельга Груббер, с каким-то новым выражением лица глядя на Мишу.
– А почему вас это интересует? – Полюбопытствовала Герцогиня.
– Дело в том… – Миша закряхтел – а вы бы не могли немного отпустить, пониже, пару-тройку дюймов? Мне не совсем удобно!
Герцогиня ничего не сказала, но стало немного свободнее.
Миша изогнулся, и продолжал:
– Дело в том, что мне в руки попала пуля… Да можете взять ее во внутреннем кармане, – патрон с алмазом. Вот и хотелось бы знать, кому он предназначался?
О том, что пулю достали из тела субъекта, которого Хельга возможно, знала, Михаил благоразумно умолчал.
– Я вам верю, – пожала плечами Герцогиня, – но, к сожалению, удовлетворить ваше любопытство не могу.
– Не можете? Или не хотите? – по-ленински прищурился Миша.
– Я все сказала – отрезала пожилая дама.
– Думаю, что не все, – тихо сказал Гарри.
– А с вами у нас будет особый разговор – не глядя на него, сказала Герцогиня. – Да и Хельге есть, что сказать? Не так ли? – она обернулась к дочери.
Не поднимая глаз от кружки, та кивнула.
– Где девушка? – спросил Гарри.
Миша вспомнил о Маргарите.
– Пока здесь. Пока. – Безразлично произнесла Герцогиня, посасывая конфетку.
– И что с нами будет? – Миша по очереди посмотрел на женщин.
– Сложный вопрос, молодой человек. Вы поставили меня перед нелегким выбором. –Герцогиня замолчала, очевидно задумавшись. Миша отметил, что она сказала «меня», а не «нас».
Интересно, а она тоже носит фамилию Груббер? Или другую?
– Видите ли, ввиду создавшихся обстоятельств, мы просто не можем оставить вас в живых. – Обратилась Груббер-старшая к Голубых. – Благодарите вашего товарища.
Товарищ лишь усмехнулся.
– Неужели мое поведение каким-то образом повлияло на ваше решение? А как же договор?
– Вы причинили вред моей дочери! Нанесли увечье! – в голосе Герцогини прорезался металл. – Но это эмоции. А факты – то, что вы узнали много лишнего. Увы. Ничем помочь не могу.
– Я предупреждала тебя! – Хельга с демонической усмешкой посмотрела на Гарри.
– Когда убивать будете? – с интересом спросил Миша.
– Позже, – отрезала Груббер-младшая.
– А если я закричу? – с издевкой поинтересовался Голубых.
– Прошу.
– А где мой пистолет?
– У вас в кармане. Он вам нужен? – участливо спросила Герцогиня. – Могу достать.
– Спасибо, не стоит! – буркнул Миша.
* * *
Мы расстались. Мальчишка пошел к станции метро, а мы с Джейсоном не спеша двинулись по улице.
Здесь было получше, чем в Лондоне. Уютней как-то, что ли… Да и воздух чище. Не знаю, я всегда меряю все по воздуху. Субъективно, конечно, но тем не менее!
Некоторое время мы шли молча, думая каждый о своем, потом вампир неожиданно сказал:
– Помнишь, ты спрашивал о том, почему я выполнил просьбу Дайрона?
Я кивнул.
Джейсон шел, задрав голову и прищурившись, рассматривал пасмурное небо.
– Наши пути разошлись давно! Мой клан меня отверг, когда я полюбил женщину из Гаруччи! – он вздохнул, воспоминания явно были ему неприятны. – Тогда было тяжелое время, кланы все время враждовали, деля власть… И главы кланов запретили всякие отношения… Кроме Ат-Гуур. Те никого не отвергали, и я примкнул к ним. Им, по большому счету, было все равно…
Он на мгновение прикрыл глаза, а затем продолжал:
– Этот ублюдок убил мою подругу, и велел Эль-Вияду, главе клана, убить меня… Но тот не стал этого делать. Нет, он меня не жалел, просто ему претили указания других! И меня изгнали…
– Прямо Ромео и Джульетта! – не выдержал я. – Ну и бред!
– Еще и какой! – согласился вампир. – Мы покинули страну, уехали так далеко, как только можно было уехать! А Магда носила моего ребенка…
Он замолчал, о чем-то задумавшись.
– Это было давно? – тихо спросил я.
– Что?.. А, в девятьсот четырнадцатом году… Сто лет…
– Первая мировая война? – спросил я.
– Война? Да… Нет, не знаю… Я просто бежал … Ты не знаешь, каково это! Держать на руках голову своей женщины, и не в силах отомстить ее убийце! Я был гораздо слабее, и младше! И его кровь чище моей…
Джейсон провел рукой по лицу, словно стирая воспоминания.
– А еще я испугался за свою жизнь! – с усилием сказал он, и быстро добавил: – Я трус.
– Это честно, – сказал я задумчиво.
Мне хотелось сказать, что это был здравый поступок, что трусость и осторожность – разные вещи, и многие другие правильные слова. Но я чувствовал, что вампиру не нужны мои утешения. Он рассказывал не мне – себе.
