Далее соцстатус Штопора колебался от абсолютно бесполезного в обществе и негодного к службе, до особо ценного и особо опасного. И пока не очень понятно, как гоп-рэпер Штопор на удивление всех стал автором межгалактического ораторского искусства. Возможно, это просто следствие того, что он следил за базаром. Первой его фишкой стал «трахтат, как полезен плутов мат», эффективный способ убеждения. МАТ – Моментальная Активация Тупого, или Тормозного. Четыре кода, составляющие мат, в разной комбинации объясняли почти всё предельно кратко и понятно. Этой разработкой заинтересовался даже Конт (военные) для разработки боевых команд, в боевой обстановке очень ценилось время. Но в отличие от военных и Линга, которые следили в основном за оптимизацией речи, Штопор кроме мата виртуозно владел ещё и словами-паразитами, чтобы утомить слушателя и заставить согласиться с ним. Слова-паразиты у Штопора передавали пафос и всю гамму его переживаний. Короче, о переживаниях Штопор только и думал, за словами не следил. Видимо, последствия ЭЦИПа сказывались, или вирус не был полностью изгнан из него.
Штопор украшал свою речь подчеркиванием значимости сказанного им, пафосно повторяя некоторые ключевые, по его мнению, слова или фразы: «У каждой цивилизации, у каждой, есть свои интересы, именно свои… Я не раз повторял и буду повторять… Никогда, слышите, никогда» и так далее.
Именно на почве его «трахтата» и ораторства его поймали на аутосексуальности — сексуальном влечении к самому себе. Это было бы его личным делом, если бы не особенность отклонения. Штопор во время лекций и публичных выступлений любил говорить как бы сам с собой и при этом, похоже, получал удовольствие, похожее на сексуальное, вплоть до оргазма, и его не смущало, что перед ним могли быть дети. Если его прерывали перед оргазмом, он становился опасно раздражительным.
— Шерп, ты читаешь?— продолжая листать досье, спросил Дес.
— Да.
— Этот дебил не мог натворить здесь всего этого сам.
— Очень похоже на это.
— Конечно не мог,— раздался властный низкий женский голос.
Дес увидел то, чего больше всего боялся. Перед ними стоял новый робот в знакомой уже ему морской ночнушке.
— Регги?
— Код неправильный. Я – Фанни,— игриво улыбаясь ответил робот.
— Это опять сон?
— Можно и так сказать. Реальность — это ожившие сны...
