Он вздохнул и снова нажал кнопку пульта. Теперь экран явил миру частично влезшее туда личико какого-то важного полицейского чина. Чин бодро отрапортовал о проведенном комплексе оперативно-разыскных мероприятий, задействованном личном составе и служебных собаках. Тут же в кадр попала одна из них — серая длинноухая немецкая овчарка сидела у ног проводника и смотрела на оратора как на последнего идиота.
— Несомненно, работала группа профессионалов, — прокуковал тот напоследок. — К сожалению, задержать их по горячим следам не удалось… — Потом рассказал о каких-то фотороботах и напоследок жалобно призвал граждан проявить сознательность и рассказать органам, что же все-таки произошло, а то они сами никак не возьмут в толк.
— Ну, вот и все. — Волков выключил телевизор. — Главное, что фотороботы уже сделаны.
— Я так понял… — проговорил Коваленко и потянулся к бутылке. Налил командиру, потом себе.
— Ни хрена ты, Тихий, не понял… — Сергей чокнулся с ним и забросил в рот содержимое стакана. — Ты хоть подумал, что бы случилось, если б тебя побрали? С тобой, ишаком безмозглым, с группой? Сколько говна вылили бы на всю контору?
— Я просто вспомнил госпиталь, — не поднимая головы, ответил Игорь. — И потом, не побрали же.
— Твое счастье, — проворчал Волков. — Но все равно стрельба в центре столицы! Что скажет мировая общественность?!
— Да хрен с ней, с общественностью. Что теперь со мной будет, командир?
— Хороший вопрос. — Сергей закурил. — Значит, так, сейчас еще немного выпьем и отбой. Заночуешь у меня. Утром поедешь на базу. Ты, кстати, там уже трое суток кантуешься, ребят я завтра предупрежу. Сиди тихо, как подводная лодка на грунте.
— В Москву звонить можно?
— Запрещаю. Побудешь там недельку, а потом поедешь вместо Гвоздя на три месяца в Среднюю Азию, готовить тамошних «Барсов». И вот еще что — ты мне ничего не рассказывал, а я ничего не слышал. Уразумел?
— Да.
Выпили еще, вернее, выпил Игорь. Поначалу водка его не брала, потом все-таки прихватила.
— А вот теперь достаточно, — поставил диагноз Волков. — Иди спать, я постелил в гостиной на диване.
— А ты? — Коваленко встал из-за стола, его качнуло.
— Еще посижу немного. Иди, говорю! И не ори.
— Спасибо тебе, — театральным шепотом проговорил Игорь, придерживая рукой стенку, чтобы не упала.
— За водку?
— За то, что из группы не выгнал.
— Обязательно выгоню, если не поумнеешь. Считай, что последнее китайское предупреждение уже получил.
Осторожно ступая, Игорь двинулся из кухни. В дверях обернулся:
— А все-таки ты бы выстрелил?
— Может быть. Знаешь, Тихий, — вдруг сказал Сергей, не оборачиваясь, — я иногда думаю, что стрелять надо в других.
Троим охранявшим тело «видного бизнесмена» офицерам ФСБ объявили по строгому выговору, и только один из них огорчился. Переведенный всего полгода назад в Москву из Курска, старший лейтенант еще не до конца расстался с иллюзиями и продолжал строить планы покорения столицы.
Сату Орсаев сразу же после случившегося был увезен из Москвы, а на следующий день посажен в поезд и отправлен на родину. Почти сразу же, чтобы успокоить нервы, он немного пыхнул в тамбуре под стук колес. Не получилось, нервы продолжали побрякивать. Тогда достал со дна сумки «ТТ» и решил немного прогуляться и развлечься. В своем вагоне шуметь не решился: купе через стенку оккупировали трое серьезного вида, коротко стриженных мужиков, у которых тоже могли быть стволы.
В тамбуре плацкартного вагона перекуривали и о чем-то негромко беседовали два офицера, возвращавшихся к месту службы на Северном Кавказе после краткосрочных отпусков. Офицеры теперь ездят исключительно в плацкарте — и это правильно, не баре ведь. А в СВ путешествуют чиновники и буржуи среднего калибра. Олигархи в них не ездят, западло тратиться на билеты, когда есть собственные вагоны.
— Ну что, русские свиньи… — вежливо вступил в разговор Сату и приподнял свитер, чтобы те увидели, что у него есть.
Он даже не успел понять, что сильно погорячился, потому что немедленно получил в морду и вылетел из вагона на рельсы, прямо под колеса идущему навстречу составу. Офицеры аккуратно закрыли за ним дверь и вернулись на места, согласно купленным билетам, беседовать дальше и пить водку. Ни тот ни другой не владели приемами рукопашного боя или модным в определенных кругах дзюдо и даже не служили в спецназе или десантуре. Обычные чернорабочие в погонах, зампотех танкового батальона и командир мотострелковой роты. Просто в тот день никакому Рембо не рекомендовалось произносить при них слово «свинья» и чего-нибудь, от него производного.
Провожая одного из них на вокзале, жена сказала, что забирает ребенка и уезжает на Урал к маме, потому что даже свиньи не заслуживают того, чтобы существовать в таких условиях. Она же не свинья, молодая и довольно симпатичная женщина, а потому еще запросто сможет устроить жизнь.
