А ведь он действительно, погань такая, выглядел очень даже товарно, если, конечно, развязать, причесать и извлечь изо рта кляп. Не хуже, чем четыре года назад, только несколько иначе. Тогда, помнится, он очень старался походить на Бонда, душку Джеймса Бонда в исполнении Шона Коннери. С годами, немного поседев и полысев, прежнего обаяния не растерял. Отрастил кошачьи усы, поменял прическу и стал до неприличия похожим на одного известного деятеля отечественной культуры, потомственного дворянина, помещика, царедворца и, конечно же, патриота. И, в подражание оригиналу, понацеплял на пальцы с полдюжины перстеньков. То-то он мне так физию расколбасил.
Длинный звонок в дверь, короткий, снова короткий и опять длинный. Не отнимая полотенца от лица, я прошел в прихожую, глянул в глазок и щелкнул замком. Четверо вошли в квартиру и, вытаращив глаза, уставились на поле битвы и обоих пострадавших.
— Вот это да, — проговорил Берташевич.
— Да уж, — молвил Шадурский.
— Я сейчас, — сказал Сироткин и пошел к выходу.
— Женя, ты куда?
— В машину за аптечкой, куда еще.
Кирилл ничего не сказал, просто достал из сумки аппаратуру и принялся деловито с ней возиться.
— Что будем вводить? — спросил Шадурский — «Зомби»?
— Лучше «Хохотунчика», хотя погоди.
Если у вас вдруг возникнет желание пообщаться с человеком, вовсе не расположенным к беседе, можно ввести ему препарат, в просторечии именующийся «Зомби». Персонаж, подвергшийся его воздействию, механически ответит на все правильно заданные вопросы, но не более того. То есть это будет допрос. Мне же была нужна беседа. Для этого и существует то, что среди нас называется «Хохотунчиком» — средство, снимающее внутренние блоки психики. Создающее чувство легкой эйфории, симпатии к собеседнику, желания весело и непринужденно излить душу. Правда, последствия от его воздействия не совсем полезны для здоровья, но и хрен с ним. Лично мне нашего пленника жалко не было. Совсем.
Он поднял голову с груди, разбитые губы сложились в улыбку.
— Ну и морда у тебя, Шарапов, — хриплым голосом проговорил он и как конь заржал.
— Это точно, — не стал спорить я. И действительно, посмотреть было на что: разбитые, принявшие форму вареников с вишней губы, приличный фингал под правым глазом, заклеенные пластырем и просто замазанные йодом раны и ранки, шишка на лбу. С такой рожей меня наверняка без предварительных проб утвердили бы на роль пострадавшего в автокатастрофе. — Слушай меня внимательно, мне очень надо с тобой побеседовать, и у нас есть два варианта, сам догадываешься какие.
— Да уж. — Что ни говори, мой собеседник всегда был смышленым парнем.
— Молодец. Так вот, либо я сейчас напичкаю тебя выше бровей химией и допрошу, а потом повторю упражнение, а ты от всего этого просто загнешься…
— Либо?
— Либо ты честно и подробно отвечаешь на мои вопросы, а потом мы проведем второй контрольный допрос с минимумом этой отравы. Твое решение?
— Спрашивай.
— Э нет, мне нужна беседа. Представь себе, что очень рад меня видеть и прямо-таки горишь желанием рассказать обо всем. Короче, начинай щебетать, сам себя перебивая.
— Попробую. Сколько лет… — попытался улыбнуться полковник.
— До хрена. Как ты жил все эти годы?
— Отлично, — ничуть не кривя душой, ответил он. — В свое полное удовольствие: бабы, выпивка, снова бабы.
— И бабки, — с трудом улыбнувшись разбитыми губами в ответ, продолжил я.
— А то. — Разговор явно начал складываться. Так посмотришь, еще немного — и мы наконец подружимся. Дернем по соточке чего-нибудь крепкого, потом я сниму со стены гитару, и мы тихонько пропоем что-нибудь душевное чуть охрипшими голосами.
— Как Чжао платил-то, не скупился?
— Куда там, наш босс денег друзьям не жалеет.
— И давно вы дружите?
— Шесть лет, — ответил он. — Классные были годы.
— Классные, — тихо повторил Сироткин и сделал шаг вперед. Я едва успел его перехватить.
— Берта, — тихо скомандовал я, и Костя приобнял Женю за плечи. Только этого нам не хватало, если наш красавчик дотянется до клиента, тут уж никакие «Хохотунчики» не помогут, мертвые, как известно, молчаливы.
— И как он тебя подвербовал? — спросил Кирилл.
— А никто никого не вербовал, — ответил пленник. — Мы просто познакомились и подружились.
— Понятно, то есть когда мы приехали…
— Вас с нетерпением ожидали, — признал он. — Жаль только, что вы в дом не полезли. Уж как бы вас там встретили!
— И какой поднялся бы шум, — «догадался» я.
— Точно, прикинь, российские спецслужбы при попытке захвата гражданина суверенного государства…
— Садятся жопой в лужу, — продолжил я мысль.
— Именно, братан! Представляешь? — По-моему, он начал понемногу входить во вкус беседы. По крайней мере, подкалывать меня ему явно нравилось.
— Представляю. А вот в кабаке вы обломались, — вздохнул я.
— И не говори, — пригорюнился мой собеседник, — сколько твоих там грохнули, всего четверых?
— Троих, вот он, — я показал на Женю, — выжил. А сколько мы народу положили?
— Двенадцать, — вздохнул он. — Двое оклемались.
— Да, не срослось у вас.
— Не скажи, — живо возразил пленник. — Забыл, что ли, что потом было?
