Ожог Крапивы полностью

— Малыш… ну же… я не робот же… — рвано дыша, процедил Роберт в мой затылок, и я даже зажмурилась до искр под веками, сосредотачиваясь в отчаянной попытке ухватить все ускользающий оргазм, но это только все испортило.

Я опять безнадежно не успела, только и осталось, что впитать его финал, наслаждаясь и утешаясь его удовольствием. Кайф любимого — тоже кайф, тем более, время у нас еще есть, и Роберт всегда щедр на компенсацию. Был.

— Я в душ, — чмокнул любовник меня в плечо и, прижавшись в последний раз сильнее, освободил от своей тяжести.

Я прикрыла глаза и, едва заслышав шум воды, скользнула ладонью под свой живот, добираясь пальцами до все еще пульсирующей в неудовлетворенной нужде точке, но замерла. Довести себя самой до пика сейчас будет нефиг делать и минуты не понадобиться, так заведена. Но что-то слишком часто мне приходилось это делать самой последнее время. А я хочу кончить не так. Сама — это просто разрядка. Я скучаю уже до боли за ребрами от полной потери себя в сильных, опытных руках Роберта, что умеет превратить мое тело в сплошную зону горения. Хочу ощущать его твердого в себе, когда внутри все будет сводить долгими жесткими спазмами.

— Ты что, уже уходишь? — вскинула я голову, заслышав шуршание ткани.

Роберт стоял спиной ко мне, высокий, такой красивый и великолепно сложенный и одевался.

— Да, малыш, мне пора.

— Мы же собирались эти выходные вместе провести.

Я перевернулась на спину и раздраженно уставилась на него, чувствуя как непогашенное желание обращается гневом, а губы так и кривит в, наверняка, безобразной обиженной гримасе.

— Алиса, планы поменялись. Нас пригласили на приём в честь помолвки сына мэра. Я же говорил. — спокойно ответил он мне. Он ведь всегда такой непрошибаемо спокойный.

— Вас, да? — спросила, не сумев скрыть язвительности.

— Ты, кстати, тоже могла бы пойти. Сынок Пономарева всегда о тебе спрашивает с такой щенячьей надеждой на рязанской лоховской мордахе. Развлеклась бы.

— А не боишься, что однажды поведусь на его лоховскую мордаху, а? Или на чью другую. — в ответ только получила все такой же невозмутимый и чуточку самодовольный взгляд и Роберт мягко улыбнулся.

Знает, знает, гад хладнокровный, что это треп один и ни на кого я не поведусь. Я ведь им больная на всю голову дура, никого не вижу и не слышу и так было изначально и длится столько лет без изменений. Я — его. Со всеми потрохами, желаниями и насквозь пораженными им мыслями. А вот он — нет.

— Ты обещал мне! — повысив голос, я села на постели и не думая прикрыться.

— Алис, ну ты же большая девочка уже у меня и все понимаешь. — Роберт перестал застегивать рубашку и потянулся потрепать меня по щеке, что всегда меня бесило.

Будто я еще под стол пешком хожу или вовсе глупая скандальная псина.

— Я большая девочка, да? — дернула головой, избавляясь от его прикосновения и соскочила с кровати, — То есть уже достаточно большая для того, чтобы ты, наконец, мог выполнить свое главное обещание?

— Алис, сейчас совершенно неподходящий момент для этого. — поморщился мужчина моей мечты и посмотрел с укоризной, которой я огромным усилием не позволила до себя добраться. Да сколько можно уже! — Ты же знаешь, что у меня десятого предвыборная стартует. Скандал с разводом мне будет как подножка. И не факт что новый шанс представится.

— У тебя всегда то репутация, то выборы, то еще какая нибудь дебильная хрень, Роберт!

— Алис, следи за языком.

— А на кой хрен мне это делать? Я же не долбанная жена сраного политика, чтобы следить за тем, что и кому говорю и как себя веду!

— Так, я понимаю, что ты сегодня не в духе, поэтому мы не станем говорить дальше в подобном тоне. Я ухожу, а ты сядь и хорошенько подумай, почему я считаю, что ты еще совершенно не готова занять место моей официальной супруги.

— Это не я не готова занять его, это ты мне просто не даешь такого шанса! — сорвалась уже на крик я.

— Алиса, я не какой-то оборванец с улицы и не мажор бездельник даже. Моя супруга обязана соответствовать определенным критериям и держать себя в рамках. Любой намек на скандальность недопустим.

— И она у тебя уже есть, так? И на кой же тебе я? О, я знаю! Тебе просто по кайфу потрахивать юное мясцо вместо совсем не первой свежести жилистой породистой конины, так?

За гадкие слова стало стыдно, но от этого злости только прибавилось. Плевать мне насколько такое мерзко с моей стороны — говорить подобное о родном человеке. В любви правил и оглядок на совесть и родство нет, и я имею право ненавидеть ее за то, что захапала все права на мужчину, которого я люблю, и остановиться самой в этом потоке яда — не вариант. А вот Роберту хоть бы что. Он всегда был как будто над всем. И временами мне удушить его хочется за эту недостижимость, от которой ощущаю себя такой глупой, мелочной, истеричной.

— Алиса, ты сейчас добиваешься конфликта. Мне этого не нужно. Успокойся. Я заеду ещё сегодня. Или же вырвусь завтра.