Терпеть я не могла этого урода Тараса. Вымахавший за последнее лето в здоровенного лося, незаслуженно одаренный природой смазливой физиономией, он постоянно позволял себе распускать руки с нашими девчонками. С теми, кого считал симпатичными, конечно. И жестоко проходился насмешками по остальным, в том числе и мне доставалось. И за рыжие непослушные волосы, и за веснушки, и потому, что грудь долго не росла и за то, что очки носить пришлось. И ничего этому мерзавцу за его выходки никогда не было. Какого-то черта зажимаемые Семушкину это спускали с рук, а на обзывательства не побежишь же жаловаться в самом деле. Тогда в глазах всего класса ещё и стукачкой прослывешь, да кто разбираться стал бы из учителей? Он же не дрался, а язык поганый узлом не завяжешь.
Хрупкая официантка вернулась и поставила на наш стол запотевшие бокалы с пивом. Я снова сдержалась, не став кривиться. Роберт относился к пиву резко отрицательно, считая его напитком плебеев, так что попробовать этот вид алкоголя не случалось до сих пор. Собственно, я и пила то крайне редко, по особым случаям, с его разрешения и только то легкое, изысканное, по утверждению моего любовника, и естественно жутко дорогое вино, которое он сам же для нас и выбирал.
Моего. Любовника. Скривившись от мигом возникшей мерзкой фантомной кислятины во рту, я решительно отхлебнула из бокала. Ну… не противно по-крайней мере. Горьковато-освежающе, без гадкого послевкусия.
— Ага, хамло, — усмехнулась Наталья крайне ехидно, поднимая свой бокал и предлагая чокнуться, — Крови попил он нам будь здоров, поганка такая. Но как же ты много потеряла, Алиска, уйдя до выпускного от нас! — она приложилась к напитку, махом опустошив бокал наполовину, лукаво указывая глазами мне последовать ее примеру и только потом продолжила. — Семушкин умудрился напиться в зюзю на нем и под конец такое представление с рыданиями безутешными и признаниями устроил! Прикинь, горемыка оказывается в тебя влюблен был все время, а ты типа нос задирала и ровней его не считала, вот и огребала за это. Он тебя искал дома, но вы же переехали внезапно и никто не знал куда. Вот Тараска и ходил последние месяцы на всех вызверялся, а потом на выпускном дурня и прорвало. Как рыдал, как рыдал, я ему прямо все его издевки простила за это. Вру, конечно. Надо же какие чуйства у него к тебе были.
В последней ее фразе мне почудилось нечто … досадливое что ли, но следующий же глоток пива смыл ощущение.
— Ерунда это, а не чувства, если он в них признаться побоялся. — отмахнулась я пренебрежительно.
— Ну так его же собственные дружки стремать бы начать могли.
— И что? Хамить, гадости говорить всем и девчонок в раздевалке лапать смелости находилось, а на это нет?
Недавняя злость опять начала поднимать внутри голову и я снова щедро залила ее пивом.
— Так на это же не смелость нужна, Алиска. Как раз наоборот. Права ты — слабак он и мерзкий тип и так ему и надо. Вон Лешка Усольцев с шестого класса за Вичкой Ломовой не стремался портфель таскать. И как над ним пацаны не издевались, били даже пару раз, скоты такие, она сама поначалу гнала, а он не отступился. Хотя в парне же ни роста, ни силы особой, зато характер. Они с Викой, кстати, поженились сразу после выпуска. Сын недавно родился. — вот теперь в голосе Максаковой мне померещились нотки тоски. Или это моя собственная отзывается?
Я невольно уставилась на свою руку, с которой меньше часа назад сорвала кольцо с гравировкой внутри. А у тебя, Роберт, хоть когда-то хватит смелости этой самой сделать так, чтобы оно перестало быть просто цацкой, украшением, игрушкой с чертовым тайным, известным только нам двоим смыслом? А у меня отваги наберется реально оборвать все и больше никогда то кольцо не надевать, если пойму, что не бывать ничему, что ты обещаешь?
Я и Роберт врозь. Я без Роберта. За ребрами защемило пронзительно и боль потекла вниз, сковывая холодом все нутро.
— Ого, Алиска, ты тормози! — засмеялась Наташка, и я только тогда осознала, что мой бокал опустел. — Че, хорошо пошло и еще по одной?
Я с полминуты моргая пялилась на нее. Внезапно стала осознавать, что в голове пустеет, да и за ребрами жжет меньше, дышать будто бы легче. Что, милый, небось хорошо проводишь время в обществе законной супруги, попивая дорогущее шампанское или марочный коньячок на приеме? Ну так и я оторвусь! Я без тебя никуда, да? Без тебя вроде как и жизни вокруг нет? Да вот черта с два! У тебя же совершенно все не так.
— Запросто! — кивнула я однокласснице и нашла впервые силы улыбнуться.
— Вот это дело! — одобрила Максакова и помахала все той же официантке рукой, демонстрируя два пальца.
— Э-э-э, какие красавицы! — донесся чей-то развязный окрик сквозь музыку и гул голосов в зале. — Давайте к нам, девочки! Угостим от души.
