Они встали метрах в десяти от того загадочного дядьки и ещё около часа незаметно наблюдали за ним. Мужик был в годах. Его лицо, напоминающее лопату, удивляло своим брезгливым выражением. Сам он ничего никому не предлагал. Но к нему изредка подходил плюгавый, не в меру оживлённый тип. Они перебрасывались двумя-тремя словами, и ходок снова исчезал. Но сразу же после него к дядьке подходил кто-нибудь другой, уже с целью обмена. Что ему предлагали, видно не было. Но вот брали у него, судя по промасленной бумаге, кусочки сала.
– Я, кажется, понял, – сказал Вовка. – Тот второй ищет клиентов, договаривается с ними, а этот совершает обмен.
– Похоже на то, – согласилась женщина.
Когда Вовка уже основательно замёрз, – а на улице было градусов двадцать, а то и ниже, – и стал подумывать продать вязанку хоть за какие-то деньги и уйти, около него остановилась крепкая для своих преклонных лет женщина. Она была в белой хорошо выделанной шубе, а голову её покрывал пуховый кружевной платок.
– У меня есть керосин. За них, – она указала на санки с дровами, – я могу тебе дать четвертинку. Согласен?
– Согласен, – сказал Вовка.
– Тогда пойдём со мной, здесь недалеко.
Вовка виновато взглянул на соседку, потом на покупательницу и вдруг предложил ей:
– Извините, пожалуйста, обратите внимание на это пальто, – повёл он рукой в сторону соседки, – оно вам как раз по росту.
Покупательница немного удивлённо посмотрела на Вовку, перевела взгляд на пальто. Соседка расправила его, встряхнула воротник. Глаза у покупательницы потеплели.
– Хорошее пальто, – сказала она. – Откуда оно у вас?
– Это моё пальто. Я актриса. Недавний подарок мужа. Но я его так ни разу и не надела. Не успела.
– Актриса, значит. То-то, я смотрю, будто вы знакомы мне. Только куда я в свои годы надену его? – спросила покупательница.
Вовкина соседка умоляюще посмотрела на неё.
– Может, всё-таки возьмёте? Как только город освободят, у вас купят его за очень приличные деньги, – горячо сказала она.
Та немного подумала и спросила:
– А что вы за него хотите?
– У дочки дистрофия. Мне очень нужны хлеб и крупа, и хоть какой-нибудь жир, – сказала ей актриса.
Покупательница задумчиво куснула нижнюю губу и предложила ей:
– Я могу дать вам за него… пол-литровую банку пшена, полбулки хлеба и пять картофелин. Жира, по-моему, нет. Если согласны, пойдёмте со мной.
Соседка сожалеюще вздохнула и кивнула.
– Да, согласна. Спасибо.
Минут пятнадцать они гуськом шли по городу. Женщина с пальто всё отставала. И когда Вовка оглядывался назад, она тревожно смотрела на него. Но вот они свернули во двор. Слева, прямо у кирпичной ограды какого-то предприятия, стояла пошивочная мастерская. Возможно, поэтому двор был не слишком завален снегом. Справа, параллельно мастерской, трёхэтажный дом. У его ближайшего подъезда покупательница остановилась.
– Обождите здесь. Я пойду всё приготовлю, – сказала она и ушла.
– Мне повезло, что ты встал рядом со мной, спасибо, – сказала женщина. – Я совсем не умею продавать.
– Я на таком рынке тоже никогда не был, – сказал Вовка. – А вам не жалко отдавать такое пальто за всё это…– повёл он головой в сторону подъезда.
– Немножко да. И то лишь потому, что это единственная вещь, которую подарил мне мой муж. Но сейчас я теряю дочь…
– А сколько ей лет?
– Пять. Всего лишь пять лет моей Валечке. Кстати, меня Лиза зовут.
– А меня – Вовка, – сказал мальчик.
– Вот и познакомились, – сказала Елизавета. – Ох, и зима нынче длинная. Прошло только ползимы, а сколько уже всего было… И почему я не вывезла дочку из города? Не прощу себе этого.
– Не переживайте. Всё ещё образуется. Главное не сдавайтесь.
Из подъезда вышла хозяйка и протянула Елизавете узелок.
– Развязывайте и смотрите, – сказала она. – Там хлеб, пшено, картошка и граммов двести смальца, правда, старого. Попробуйте его перекипятить с корочкой хлеба, запах должен исправиться. Вот всё, что смогла.
Актриса заглянула в узелок и растроганно сказала:
– Спасибо вам. Вот ваше пальто, – протянула она хозяйке лучшую из своих вещей.
– Пожалуйста, – ответила та и перекинула пальто себе на руку.
Елизавета неуверенно отошла в сторону. А хозяйка достала из кармана шубы завёрнутую в газету бутылочку и подала её Вовке.
– А тебе, мальчик, – керосин.
Вовка развернул газету, остро пахнуло керосином.
– А фитилька у вас не найдётся? – спросил он.
– Ещё и фитиль? – раздражённо спросила хозяйка. – Ну, ладно уж, дам. Подожди, сейчас у сына возьму.
И направилась в мастерскую, крылечко которой выходило прямо в сторону дома. Не прошло и трёх минут, как она вышла оттуда. И уже без Лизиного пальто.
– Держи, – сунула она Вовке около полуметра шнура. – Теперь доволен?
– Доволен, – ответил Вовка.
– Ну, так отвязывай дрова и заноси их в дом.
Вовка быстро отвязал дрова, взялся за вязанку.
– Тётя Лиза, вы подождёте меня? – спросил он у актрисы.
– Да. Я пока посижу на санках, отдохну.
Мальчик переступил порог квартиры и нерешительно остановился. Весь пол был устлан огромным голубым ковром с весьма затейливым орнаментом.
