Комната принцессы Лангвидер была действительно сплошь уставлена огромными зеркалами — от пола до потолка, а пол был сделан из чистого серебра — в нём всё отражалось, как в зеркале. Кроме того, зеркала были и на потолке. Так что, когда принцесса Лангвидер сидела в своём кресле-качалке и тихо наигрывала на мандолине, её фигура и лицо многократно отражались в зеркальных поверхностях стен, потолка и серебряного пола — куда бы она ни поворачивала голову, она с удовольствием созерцала свои прелестные черты. Это было её любимым занятием, и, когда в комнату вошла служанка, принцесса говорила сама себе:
— Эта головка с каштановыми волосами чрезвычайно симпатична. Надо надевать её гораздо чаще, чем я это делаю, хотя, разумеется, это не самая очаровательная головка в моей коллекции.
— К Вам посетители, Ваше Высочество, — доложила служанка с низким поклоном.
— Кто такие? — зевая, осведомилась принцесса.
— Дороти Гейл из Канзаса, Тик-Ток и Биллина, — сообщила служанка.
— Какие странные имена, — пробормотала принцесса, несколько заинтересовавшись. — Какие же они из себя? Эта Дороти Гейл, например, она хорошенькая?
— В общем-то да.
— А Тик-Ток — привлекательной ли он наружности? — последовал новый вопрос.
— Я бы этого не сказала, Ваше Высочество. Но он очень блестящий. Ваше Высочество благоволит их принять?
— Пожалуй, Нанда, я их приму. Но мне уже надоела эта голова, и, если эта Дороти Гейл думает, что она хороша собой, я должна сделать всё, чтобы не проиграть в сравнении с ней. Пойду-ка я к себе в кабинет и надену голову номер семнадцать. По-моему, это моя лучшая голова. Как ты считаешь, Нанда?
— Голова номер семнадцать — одно загляденье, — ответила Нанда и снова поклонилась.
Принцесса Лангвидер опять зевнула.
— Помоги мне подняться, — приказала она.
Маленькая служанка помогла ей встать на ноги, хотя принцесса Лангвидер была гораздо крупнее и сильнее Нанды. Затем принцесса Лангвидер медленно, еле переставляя ноги, побрела по серебряному полу в свой кабинет, поддерживаемая верной служанкой.
Теперь самое время кое-что объяснить поподробнее. У принцессы Лангвидер было тридцать голов — столько, сколько обычно дней в месяце, но надевать она, естественно, могла только одну, потому что у неё, как и у нас с вами, всего одна шея. Головы хранились в так называемом кабинете, красиво отделанной гардеробной, расположенной между спальней принцессы и комнатой, в которой мы её застали, где стены и потолок были уставлены зеркалами. Каждая голова хранилась в отдельном шкафчике, обитом изнутри бархатом.
Весь кабинет был уставлен этими шкафчиками — на каждой дверце был проставлен номер, а внутри были зеркала, усыпанные драгоценными камнями.
Утром этого дня принцесса Лангвидер проснулась, встала со своей хрустальной кровати, отправилась в кабинет, открыла один из шкафчиков и сняла с золотой полки хранившуюся там голову. Затем с помощью зеркала, встроенного в дверцу шкафа, она приладила голову, чтобы ровно сидела на шее, и только тогда позвала служанку одеваться. Принцесса всегда носила простой белый наряд, который подходил к любой из тридцати имеющихся в её распоряжении голов. В отличие от очень многих особ женского пола, вынужденных обходиться одной-единственной головой, но зато постоянно меняющих платья, принцесса Лангвидер была совершенно равнодушна к туалетам.
Зато её коллекция голов отличалась удивительным разнообразием: не было двух голов, хотя бы отдалённо походивших одна на другую, и все смотрелись превосходно. Там были головки белокурые, каштановые, чёрные, золотистые — не было только седых. Глаза имелись на выбор карие, чёрные, зелёные, серые, голубые. Отсутствовали лишь красные. Волосы были на любой вкус, очаровательные ротики — самых разных форм и размеров — при улыбке обнажали жемчужные зубы. Что касается ямочек на щеках и подбородках, то и в них недостатка не было. Имелись даже веснушки, чтобы оттенить белизну кожи лица.
Все шкафчики открывались одним ключом. Ключ был причудливой формы, сделанный из огромного кроваво-красного рубина. Принцесса Лангвидер носила его на левом запястье, на тонкой, но прочной золотой цепочке.
Когда Нанда доставила принцессу к семнадцатому шкафу, та отпёрла его своим ключом и, передав служанке голову № 9, которую она носила с утра, взяла с полки голову № 17 и стала прилаживать её на плечах.
У этой головы были чёрные волосы, тёмные глаза и белоснежная кожа — надевая её, принцесса Лангвидер не сомневалась, что выглядит писаной красавицей.
У головы № 17 был, пожалуй, единственный недостаток. Под очаровательными тёмными волосами и ослепительной белой кожей скрывался буйный и капризный нрав. Порой он заставлял принцессу совершать необдуманные поступки, в которых она, надевая другие головы, начинала горько раскаиваться. Но сегодня эта особенность головы номер семнадцать как-то ускользнула от её внимания — приладив её, принцесса отправилась к пришельцам, ни минуты не сомневаясь, что поразит их своей красотой.
