Дороти вскарабкалась по трапу и оказалась на палубе, но дальше не смогла сделать ни шагу. Ветер набросился на неё так яростно, что ей пришлось изо всех сил вцепиться в поручни, чтобы не упасть. Дороти стояла и вглядывалась во мрак, испытывая радостное возбуждение от того, что приняла вызов разбушевавшейся стихии. Вдруг ей показалось, что совсем недалеко от неё, ухватившись обеими руками за мачту, стоит человек. Подумав, что это её внезапно исчезнувший дядя, Дороти закричала из всех сил:
— Дядя Генри! Дядя Генри!
Но ветер завывал с такой силой, что Дороти сама не услышала своих слов. Человек, державшийся за мачту, и подавно не услышал ничего и даже не пошевелился.
Дороти решила подобраться к нему. Выждав, когда стихнет очередной порыв ветра, она храбро ринулась вперёд, туда, где стоял большой квадратный ящик-клетка, в котором везли кур. Он был крепко-накрепко привязан к палубе канатами.
Едва успела Дороти добежать до ящика и ухватиться за брусья обеими руками, как ветер, словно рассердившись, что какая-то девчонка осмелилась бросить ему вызов, с утроенной яростью ринулся на корабль. Завывая, словно разгневанный великан, он разорвал толстые канаты и поднял в воздух курятник, а с ним и Дороти, вцепившуюся в него мёртвой хваткой. Покрутив ящик в воздухе, разбойник-ветер зашвырнул его далеко в бушующие волны, которые тотчас же принялись забавляться новой игрушкой, то вознося курятник к облакам, то сбрасывая его в бездну.
Разумеется, Дороти окунулась с головой, но от такой ванны ни на секунду не потеряла присутствия духа. Она по-прежнему крепко держалась за брусья и, когда снова обрела возможность видеть, обратила внимание, что ураган сорвал с курятника крышу, и несчастные петухи и куры разлетаются во все стороны, подгоняемые безжалостным ветром.
Дно курятника было сделано из крепких досок, и Дороти вдруг обнаружила, что плывёт, ухватившись за самый настоящий плот с высокими бортами. Нужно было поскорей на него забраться, что Дороти и сделала, предварительно откашлявшись и переведя дух, — она вдосталь наглоталась горькой морской воды. Теперь же она стояла на твёрдом полу, и плот не тонул под нею.
— Вот у меня и появился свой корабль! — сказала она сама себе скорее удивлённо, чем испуганно, а когда плот оказался на вершине очередной водной горы, Дороти стала оглядываться, пытаясь увидеть пароход, с которого её унесло.
К тому времени он был уже далеко-далеко. Похоже, никто на корабле не видел, что случилось с Дороти, и никто не заметил её отсутствия. Снова курятник низвергнулся в морское ущелье, а когда в очередной раз оказался на гребне горы, корабль был у самого горизонта и казался игрушечным. Ещё немного, и он совсем исчез во мраке. Дороти горько вздохнула — ей было очень жаль расставаться с дядей Генри — и стала думать и гадать, что с ней будет дальше.
Дороти плыла одна-одинёшенька в бурном море на шатком плоту-курятнике, из кое-как сколоченных досок и брусьев, через которые её то и дело обдавало волной. Что же она будет есть, когда проголодается? Ведь это может случиться очень-очень скоро! А что она будет пить? Что наденет вместо насквозь промокшего платья?
— Ну и ну! — воскликнула она с усмешкой. — В хорошенький переплёт попала ты, Дороти Гейл! А главное, не очень понятно, как ты из него выберешься.
Вдобавок ко всем её невзгодам надвигалась ночь. Серые тучи над головой Дороти стали чёрными. Зато ветер, нарезвившись всласть, перестал волновать океан. Он угомонился и, похоже, решил отправиться в другие края, чтобы там показать себя во всей красе.
Дороти, конечно, очень обрадовалась, что шторм стих. Ведь если бы он продолжал бушевать, девочке, несмотря на всю храбрость, пришлось бы несладко. Очень многие дети на её месте наверняка горько заплакали бы и совсем растерялись. Но Дороти успела уже повидать на своём коротком веку множество разных разностей, сумела избежать столько всяких бед и опасностей, что и теперь не испытывала страха. Конечно, она промокла до нитки, ей было неудобно и неуютно, но, испустив один-единственный горький вздох, о котором я уже вам рассказывал, она снова обрела свою обычную жизнерадостность и решила, что надо довериться судьбе.
К тому времени чёрные тучи и вовсе развеялись, небо очистилось, на нём засияли маленькие звёздочки и над самой головой Дороти взошла большая серебристая луна. Плот-курятник больше не швыряло из стороны в сторону, он плыл, тихо покачиваясь, словно колыбель, и волны уже не окатывали её с головы до ног. Утомлённая приключениями этого дня, Дороти решила, что сейчас ей не мешало бы хорошенько выспаться — утро вечера мудренее. Дно курятника было всё в воде, и сама Дороти не успела обсохнуть, но, к счастью, всё это происходило в тёплых широтах, где нельзя было замёрзнуть.
Устроившись в уголке курятника, Дороти прислонилась спиной к его стенке-бортику и, не успев ещё раз полюбоваться звёздочками на ясном вечернем небе, закрыла глаза и тотчас же крепко заснула.
