— Чентел, что это был за человек? — Вопрос Чеда вернул ее к действительности. — Что ему было нужно?
— Он потребовал шкатулку, и я отказала ему. И тогда он связал меня, стал обыскивать мою комнату и в конце концов нашел ее.
— Связал тебя! Черт побери, как он посмел! — вскричал Чед, удивив Чентел бурным всплеском эмоций. Надо сказать, кузен отличался ровным характером, и в семействе страстных, неуравновешенных и пренебрегающих условностями Ковингтонов всегда был белой вороной. Его взгляд, казалось, проник Чентел прямо в душу: — Он тебя не обидел?
— Нет, — поспешила уверить его Чентел, покраснев при этом. — Нет, он мне не причинил вреда. Но что нам теперь делать? Он сказал мне, что в шкатулке были документы, содержащие шпионские сведения, и что Тедди погряз в этих делах по уши. Он сказал еще, что попытается защитить его, если сможет, но боится, что эта уже не в его власти.
— Законченный наглец! Как будто Тедди может быть изменником! — Чентел никогда не видела кузена таким мрачным. — Ты не должна здесь оставаться. Ты просто обязана переехать к нам. Я хочу, чтобы до тех пор, пока мы не уладим это недоразумение, ты находилась в полной безопасности.
— Я уверена, что тот человек не вернется. В конце концов он получил что хотел, — неуверенно произнесла Чентел.
— Пожалуйста, побудь у нас хотя бы до тех пор, пока мы не выясним, в какую историю попал Тедди на этот раз. Я должен найти того иностранца, который дал Тедди шкатулку.
Чентел вздохнула, она не могла противиться воле брата:
— Хорошо, но я долго у вас не задержусь, даже если это дело не прояснится. — Вот увидишь, я все улажу. — К Чеду снова вернулись и уверенность в себе, и хорошее настроение. — Даю тебе слово.
— Тогда поторопитесь, — сказала тетя Беатрис и резким движением поднялась на ноги. — Чентел, тебе нужно собраться. Я сообщу слугам, что ты переезжаешь к нам.
Тетя Беатрис направилась к двери, но на минуту задержалась, внимательно всматриваясь — в который раз! — в портрет проклинаемой многими поколениями Ковингтонов леди Дженевьевы.
С первого взгляда женщину на портрете можно было принять за Чентел: те же пылающие рыжие волосы, те же глаза изумительного зеленого цвета. Но у дамы на картине выражение лица было куда более властным. Художник запечатлел леди Дженевьеву перед отъездом на бал в золотом бальном платье, кокетливо поигрывающую раскрытым веером. На шее у нее сверкало знаменитое колье Ковингтонов из алмазов и изумрудов.
— Эту картину не мешало бы почистить, — заметила словно между прочим тетя Беатрис. Чентел прикусила губу и ответила:
— Я займусь этим в ближайшее время.
— Что ж, хорошо, — буркнула тетя и удалилась из комнаты.
— Ты знаешь, Чентел, мама тебя любит, — улыбаясь сказал Чед.
— Конечно же. — Ироничный тон Чентел не оставлял сомнений в том, что она в это не верит.
— Злая девочка! — рассмеялся Чед. — Она действительно тебя любит. И я тоже, — добавил он нежно.
Чентел в ответ покраснела:
— Чед, пожалуйста, прекратим этот разговор…
— Молчу, молчу, никаких предложений, которые могли бы привести тебя в замешательство. Но, если ты выйдешь за меня замуж, то сможешь безо всяких затруднений отреставрировать портрет и исправить наконец камин. Разве ты этого не хочешь? И представь себе, как «обрадуется» моя мама, — подмигивая, произнес кузен.
Чентел рассмеялась и накрыла его руку своей:
— Не искушай меня. Я слишком высоко тебя ценю, чтобы посадить тебе на шею Тедди да еще обременить тебя заботами о Ковингтон-Фолли.
— Я был бы не против. С Тедди я как-нибудь справлюсь, и у меня есть деньги, чтобы содержать имение.
— Нет, дорогой мой. — Чентел быстро поднялась. — Но я благодарю тебя от всего сердца.
— Тогда по крайней мере разреши мне одолжить тебе денег для починки этого проклятого дымохода. Твой дом просто разрушается на глазах. — Чед тоже встал. — В конце концов, мы же одна семья.
— Меня не перестает удивлять, что кого-то из рода Ковингтонов миновало родовое проклятие. — Чентел в изумлении покачала головой.
Чед приблизился к ней на шаг. Чентел сделала знак рукой, чтобы он молчал:
— Нет, Чед, я не возьму у тебя денег. Береги их! Мне так приятно иметь респектабельных родственников.
— Хорошо, — вздохнул он, — но если ты когда-нибудь изменишь свое решение…
— Ты об этом узнаешь первый, — со смехом успокоила его Чентел и, услышав в соседней комнате громкий голос тети Беатрис, отдающей приказы, добавила: — А теперь мне действительно пора собираться.
— Да, конечно. А я пока пойду помогу маме. — Он уже повернулся, чтобы уйти, но на мгновение задержался, пытаясь поймать ее взгляд. — С тобой все в порядке, Чентел?
— Не сомневайся, — заставила себя улыбнуться девушка.
