— Почему ты так скверно отзываешься о Чентел? Ее семья принадлежит к древнейшему роду и имеет хорошие связи, а ты рассуждаешь так, как будто она простолюдинка.
— Да, Ковингтоны принадлежат к аристократии, но это отнюдь не означает, что для нас приемлем их образ жизни. Ковингтоны всегда отличались необузданностью нравов и беспутством. Вся история их рода — это цепь сплошных скандалов, — напомнила ему мать.
— Особенно с тех пор, как они разорились? — саркастически заметил Ричард.
— Они сами виноваты в своих несчастьях, — парировала леди Эстер; переведя дух, она продолжала: — В любом случае это неважно, потому что ты должен ясно понимать, что ты, глава дома Сент-Джеймсов, не можешь быть связан брачными узами с какой-то Эмберли. Эта сирена, вполне вероятно, уже усыпила твою бдительность, но ты не должен ей поддаваться!
— Я вовсе не намерен ей поддаваться. Но я также не потерплю, чтобы ты злословила по поводу Чентел, пока она находится в моем доме. Ты больше не должна называть ее наглой девчонкой, Иезавелью и другими оскорбительными именами. Я требую от тебя относиться к моей жене с должным уважением, — почти приказным тоном заявил Сент-Джеймс.
— Она тебя соблазнила! — В ярости леди Эстер поднялась на ноги. — Это из-за нее ты говоришь со мной таким тоном! Ты защищаешь эту шлю…
— Мама! — угрожающе воскликнул Ричард. — Остановись!
— Что ж! Я покидаю этот дом, в котором поселился разврат, я не желаю видеть, как ты будешь лебезить перед ней. У тебя есть полгода, чтобы прийти в себя и вспомнить о своем долге перед семьей. — Глаза леди Эстер метали отравленные стрелы. — По истечении этого срока, без сомнения, нам придется откупаться от этой ведьмы. Чтобы от нее отделаться, я никаких денег не пожалею! А до тех пор… — тут она сделала выразительную паузу, — до тех пор ноги моей не будет в этом доме! Я не хочу тебя видеть.
— Прекрасно! — в запальчивости заявил Ричард.
— Что?! — едва не взвизгнула леди Эстер.
— Я сказал, прекрасно, подразумевая, что, раз ты не сможешь относиться к Чентел, как требует того ее положение, твой отъезд будет лучшим выходом для всех нас, — спокойно произнес он.
— И это говорит мой сын! — возмутилась леди Эстер. — Но ты в конце концов поймешь свою ошибку. Ты Сент-Джеймс и потому знаешь, что от тебя требуется. Ты прав, пока нам действительно лучше расстаться! — Она направилась к двери и только на пороге обернулась: — Не думай, что я от тебя отказываюсь. Я приму тебя назад с распростертыми объятиями, как только ты избавишься от этой потаскушки, — наигранно ласковым тоном произнесла она.
— Спасибо, — сценические приемы матери не произвели на Ричарда особого впечатления. — И еще, мама, прежде чем ты уйдешь, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос: откуда ты узнала о состоянии комнаты?
— Мне рассказала об этом горничная, разумеется!
— Знаешь, ты можешь взять ее с собой, потому что с этой минуты я ее уволил.
— Как ты смеешь отказывать девушке от места только потому, что она добросовестно выполняет свою работу, — возмутилась леди Эстер.
— Я не потерплю у себя слуг, которые разносят сплетни. — Голос Ричарда прозвучал неумолимо, и леди Эстер поняла, что ничего здесь не добьется.
— Хорошо, я возьму ее себе в услужение. Но, подумать только, ты вступаешься за эту…
— Мама! — окончательно потеряв терпение, воскликнул Ричард.
— Хорошо, я ухожу. Но ты об этом еще пожалеешь! — пригрозила ему леди Эстер. Ричард молча посмотрел на мать.
— Избавься от нее, Ричард! Ты должен это сделать ради семьи. — С этими словами леди Эстер повернулась и с гордым видом удалилась из комнаты.
Ричард тяжело вздохнул и опустил голову на руки. «Избавься от нее!» — звучали эхом у него в голове слова матери. Он женат на Чентел Эмберли лишь неполный день, а в его семье уже наметилась трещина, не говоря о том, что злые языки сплетничают и разводят кривотолки вокруг его имени — имени Сент-Джеймса! Ричард поморщился. Конечно, его мать права, вид комнаты вполне мог навести на мысль о том, чем он и Чентел занимались тут… Подумав об этом, он скривился от головной боли.
Оба супруга, напустив на себя важный, чопорный вид, сидели за длинным обеденным столом, в противоположных его концах. Казалось, их разделяли мили полированной поверхности, уставленной серебряными приборами. Оба были бледны и рассеянны. Даже самый ненаблюдательный человек заметил бы, что им нездоровится. Вокруг них суетились слуги, разносившие блюда и тайком бросавшие любопытствующие взгляды на молодых. В воздухе ощущалось напряжение, возможно, за счет царившего молчания. Слуги покинули столовую в полном разочаровании, думая о том, что немота хозяев лишила их удовольствия посплетничать вечером в тесном кругу.
Чентел взглянула на застывшее лицо Сент-Джеймса. В задумчивости она прикусила губу. Да, она уже знала о том, как леди Эстер в гневе покинула дом своего сына. Она по роковой случайности столкнулась с матерью Сент-Джеймса в холле, и та бросила на нее испепеляющий взгляд:
