Эти слухи не испугали сэра Алекса Ковингтона, дерзкого игрока, который считал, что колдовские способности девицы сделают брак с ней еще более интригующим. «С такой не соскучишься», – думал он про себя. Он сделал ей предложение после краткого, но зато необычайно насыщенного событиями страстного ухаживания. К игровым столам он вернулся, имея в своем распоряжении ее огромное состояние.
Леди Дженевьева, однако, не отличалась кротостью нрава, которым славились дамы и девицы Ковингтонов. Ее не устраивало, что муж проматывает ее богатство, и после рождения их первой дочери она решила, что пора предпринимать меры. Поэтому однажды, вечером, когда сэр Алекс по обыкновению пропадал за карточным столом, она вынесла из дома все, что было в нем ценного: серебряную посуду, передававшиеся из поколения в поколение по наследству драгоценности и даже живописные полотна, висевшие на стенах галереи. Проделать такую огромную работу за один вечер было трудно, почти невозможно, потому что при жизни сэра Алекса Ковингтоны процветали, что, надо заметить, случалось с ними нечасто. Тем не менее леди Дженевьева спрятала абсолютно все; как ей это удалось, так никто и не узнал, но подозревали, что без колдовства здесь не обошлось.
Ее сильно подвыпивший муж вернулся в абсолютно пустой дом. В эту ночь леди Дженевьева объявила ему (во всяком случае, так утверждало семейное предание), что ни один наследник Ковингтонов по мужской линии не сможет вернуть спрятанные сокровища. Она поклялась, что это сможет сделать лишь женщина, в чьих жилах будет течь кровь Ковингтонов, и только тогда, когда все члены семьи окончательно избавятся от страсти к игре.
Когда сэр Алекс узнал, что сотворила его жена, он пришел в бешенство и принялся ругать ее на чем свет стоит. Леди Дженевьева юридически закрепила наследственное имение Ковингтонов – Ковингтон-Фолли, – только что отремонтированное и отреставрированное на ее собственные деньги, за женской линией семьи. С тех пор оно переходит только от старшей дочери к старшей дочери вместе со всей обстановкой. Она скрывала, что сокровища спрятаны где-то в особняке, но это было единственное, что указывало на их местонахождение.
Благодаря предусмотрительности леди Дженевьевы полновластной хозяйкой Ковингтон-Фолли стала Чентел, а до нее были ее мать и бабушка. Благосостояние Ковингтонов то росло, то уменьшалось, движимость и недвижимость переходила из рук в руки за карточными столами, Ковингтоны женились и выходили замуж, но фамильное поместье всегда оставалось при них как единственный островок постоянства во всей их изменчивой жизни.
Ни один мужчина, даже если он закладывал последнюю рубашку, что случалось с Ковингтонами нередко, не допускал, чтобы Ковингтон-Фолли продали за неуплату налогов или каким-либо другим способом отобрали у его женщины, потому что все они непоколебимо верили в спрятанное сокровище. Все женщины, получавшие Ковингтон-Фолли в наследство, неустанно заботились о доме и поместье, потому что это был единственный способ мало-мальски приемлемого существования для них и их детей.
Даже Чентел, не верившая в существование клада, благословляла леди Дженевьеву и созданную ею легенду. При виде беломраморного камина в оправе из резного дерева в малой столовой на сердце у нее теплело. Как и ее мать, она хозяйничала очень бережливо и экономила на всем, чтобы содержать Ковингтон-Фолли, которым она очень гордилась. Сокровище? Миф. Проклятие? Что ж, она сомневалась, что в ее силах снять его, но совершенно не собиралась становиться его очередной жертвой. Если она и выйдет замуж, то только не за игрока.
Она покачала головой. Ничто не спасет Ковингтон-Фолли, даже сокровище леди Дженевьевы, если в семье появился предатель.
– Тедди, послушай меня внимательно. – Она взяла его за руку. – Вспомни, что было в этой шкатулке. Мне стало известно, что ты предатель.
– Что? – возмутился Тедди, и его вилка упала в тарелку с яичницей. – Это неправда! Я никогда в жизни не стал бы предавать свою страну. Ты же знаешь, для этого у меня просто мозгов не хватит! – Одним достоинством, которым одарила Тедди природа и которое зачастую искупало его недостатки, было то, что он сознавал пределы своих возможностей.
– Да, я согласна с тобой, дорогой. Так что же было в шкатулке?
С минуту Тедди размышлял, а потом на него как будто нашло озарение:
– Теперь я вспомнил. Один тип дал мне шкатулку и попросил сохранить ее. Он обещал прислать за ней кого-нибудь. – Тут в глазах у него засветилась надежда. – Может быть, твой незнакомец в маске и был как раз от него?
– Не думаю. Кто вручил тебе шкатулку? – продолжала допытываться Чентел.
– Какой-то иностранец. Не могу припомнить, как его звали. Но в карты он играл хорошо. – В глазах Тедди все прекрасно играли в карты, даже шестилетние сорванцы.
– Ты берешь на сохранение шкатулку у человека, имени которого даже не знаешь? Тедди покраснел.
