В ее глазах промелькнула тревога, но она забыла об этом и продолжила болтовню о чирлидинге. Время от времени Кейтлин вставляла слово, но в остальном мамаша управляла беседой, как, подозреваю, и унылой дочкиной жизнью.
Когда появился шанс сменить тему, я с радостью им воспользовалась и повернулась к мистеру Блэкли.
- Боб, у меня есть вопрос насчет того, что мы недавно обсуждали в классе.
Мистер Блэкли перестал жевать. Уставился на тарелку, начал ковыряться в рулете.
- Да?
- Да. Насчет семени.
Симона заерзала на стуле.
- О, боже, - сказала она, глядя на сына.
Я изобразила смущение.
- Простите, если это не...
Мистер Блэкли повернулся ко мне и сказал строгим голосом:
- Это не застольная беседа, Ким. Может, подождем до завтрашнего урока?
- О, нет, все в порядке, - проговорила Симона. - Я просто заберу Далтона в гостиную вместе с тарелкой. Пусть посмотрит мультфильм.
Я была чирлидершей и в этом доме могла творить то, за что других бы давно выгнали.
- Симона, - сказал мистер Блэкли, - ты же знаешь, что он не поест, если будет смотреть телевизор.
- Все нормально, Боб.
Ее голос слегка звенел, когда она с тарелкой в руках выводила Далтона в гостиную. Кейтлин смотрела им вслед, и, пока никто не видел, я сунула руку под стол и погладила пах мистера Блэкли. Его вилка с лязгом упала на тарелку. Я успела убрать руку за секунду до того, как дочка на него посмотрела. Он не мог просто встать из-за стола: уйдя к себе, мистер Блэкли не ответил бы на мой вопрос и испортил важный ужин. Жена будет пилить его за это, когда они окажутся вдвоем. Из гостиной долетела мелодия Губки Боба, и Симона вернулась за стол.
- Вот так, - сказала она. - Продолжай, Ким.
Я невинно захлопала глазами.
- Я не понимаю, как все это работает. Правда, что сперматозоиды одного мужчины будут атаковать сперматозоиды остальных и даже устраивать ловушки, чтобы отогнать их от яйцеклетки?
Я заметила, что Кейтлин ерзает на сиденье. Симона поджала губы.
- Да, это правда, - сказал мистер Блэкли и этим ограничился.
Я гнула свою линию:
- А еще я хотела узнать о стимуляции.
Комната погрузилась в молчание, сидевшие рядом члены семейства Блэкли, казалось, разом перестали дышать.
Я посмотрела на него большими глазами:
- Как обоим партнерам кончить, особенно если секс занимает всего несколько минут?
Я знала, что это слишком, но ничего не могла с собой поделать. Воздух буквально загустел от напряжения. Вибрировал от нашей с мистером Блэкли тайны. Симона натужно улыбнулась. Лицо Кейтлин стало красным, как клубника. Теперь я завладела вниманием всей семьи.
Мистер Блэкли выпалил:
- Такое мы в классе не проходим, тебе прекрасно это известно. Мы изучаем размножение и способы предохранения. Вот и все.
Я смущенно рассмеялась:
- Простите. Я ничего об этом не знаю. Просто из головы не выходит... с пятницы.
Напоминание о нашем свидании повисло над столом, как дурной запашок. Кейтлин затараторила, желая вставить хоть что-нибудь, только чтобы папа не говорил больше о сексе:
- Итак, Ким, в следующий раз займемся отработкой прыжков и складками?
- Можно попробовать. И добавить "звездочки"[5].
Мистер Блэкли был сыт по горло. Он поднялся из-за стола.
- Мне... э-э-э... надо допроверять работы.
- Ты же весь вечер на них потратил, - сказала Симона. - Сколько еще осталось?
- Просто много всего накопилось.
Он отнес тарелку в раковину и смыл остатки ужина.
- Ладно, как хочешь, - пожала плечами Симона.
Чтобы оказаться на лестнице, ему пришлось пройти мимо меня.
- Спокойной ночи, Боб, - сказала я, скалясь, как смерть. - Завтра увидимся.
На следующий день он был готов к нашей встрече.
Мистер Блэкли не говорил о сексе на уроке, рассказывая о посткоитальных репродуктивных процессах. Когда прозвенел звонок, он подошел ко мне.
- Ким, задержись, пожалуйста.
Учитель подождал, пока класс опустеет, а потом уставился на меня своим самым тяжелым взглядом: лицо - камень, глаза - проделанные струей мочи дыры в снегу.
Подошел поближе и едва не ткнул пальцем мне в лицо.
- Что ты задумала, мелкая ты сука? - cлыша, как он ругается, я захихикала. - Думаешь, я с тобой в игры играю? - спросил мистер Блэкли.
- Нет. Думаю, вы милый.
- Я не милый, гребаная ты шлюха, я в ярости. Как ты посмела прийти ко мне домой? Ты спятила? Если хочешь меня поиметь, я покажу, с кем ты связалась.
Он открыл папку, лежавшую на столе, и протянул мне лист. Это было заявление на имя директора. Учителя писали их, если хотели, чтобы ученику объявили выговор. За всю учебу я не получала ни одного.
- Вы шутите? - спросила я.
- А что, похоже?
- На что вы жалуетесь?
- На срыв урока и неподобающее поведение в классе.
- Что? Я никогда ничего подобного не делала.
- А я скажу, что делала, а у одноклассников они не спросят.
Я посмотрела на бумагу. Он утверждал, что я грязно выражалась и грубо шутила на тему секса.
- Хочешь изображать шлюху, тогда я буду обходиться с тобой как со шлюхой. Ты на доске почета. Я знаю, как важно для тебя там оставаться. Если не прекратишь свои игры, получишь еще много выговоров.
Я подняла листок и медленно разорвала его пополам.
- Ты только что заработала новый.
