Я просто сажала семена в моем саду из дерьма.
— Не знаю. Просто так, наверное. Кстати, не знаю, говорила ли тебе Эми, но в субботу, через две недели, у нас вечеринка. Надеюсь, ты придешь. Будет круто.
— Не сомневаюсь. Я слышал, твой старик уехал из города.
— Не называй его «твой старик». У меня от этого мурашки бегут.
— Ладно, извини. Я ничего такого не имел в виду.
Дерек меня не обидел. Я просто хотела, чтобы он чувствовал, чтоидет по тонкому льду.
Нам принесли заказ, мы говорили о школе, планах на колледж и другой ерунде. Обычный подростковый треп, монотонный и глупый, от которого я отключалась, мечтала вскрыться и вкрутить шурупы в пальцы друзей. Дерек был скучнее документалки о сосновых шишках, лишен всякой индивидуальности. Просто еще один игрок школьной команды, переворачивающий стаканчики[6], задиристый остолоп — типичный житель задворок нашей пластиковой страны. Пока он трепался, чтобы заполнить неловкую тишину, я представляла, как вбиваю иголки ему в ноздри, чтобы провести старомодную лоботомию. Гадала, заметит ли кто-нибудь случившуюся с ним перемену.
Ужин кончился, Дерек расплатился, и мы сели в машину. Он похлопал по рулю:
— Что теперь?
Дерек так слащаво на меня посмотрел, что я потеряла контроль. Все произошло само собой. Я сжала зубы и размахнулась. Ударила его в челюсть. Голова Дерека развернулась и врезалась в стекло.
— Ой! Какого черта, Ким?
Часть меня надеялась, что он ударит в ответ. Дерек этого не сделал. Вскинул руки, только чтобы защититься. Я знала, что не могла сделать ему по-настоящему больно, но он выглядел уязвленным, а это радовало и возбуждало.
— За что? — спросил Дерек.
— Просто чтобы повеселиться.
Я положила руку ему на ногу и игриво вонзила ногти в джинсы. Шок на его лице стоил ужасно скучного вечера.
— Ты ударила меня!
— Тебе понравилось?
Он побледнел:
— Что? Почему это должно мне нравиться?
— Хочешь ударить в ответ?
— Что? Нет. Ты же девчонка.
— Это будет честно. Око за око.
— Я не стану тебя бить, Ким.
Я снова замахнулась. Он перехватил мою руку, но я ударила его другой по лбу. Кажется, мне было больней, чем ему, но он дернулся и поморщился, так что я продолжила бить его по лицу.
— Прекрати! — закричал Дерек.
— Заставь меня.
Я перелезла через сиденье — поближе к нему.
— Давай, педик.
Он попытался схватить меня за запястья, но я не зря занималась чирлидингом — двигалась быстро и плавно. Теперь я почти сидела у Дерека на коленях. Схватив его за волосы, я запрокинула ему голову. Он застонал от боли и нового удара — теперь уже по губам, — оттолкнул меня, и я упала на руль. Заорал гудок. Я оседлала Дерека, уклоняясь от его рук и смеясь. Он все еще пытался схватить меня за запястья, когда я стала тереться об его промежность и перестала бить, чтобы не отвлекался. Дерек уставился на меня, не веря своим глазам.
— Что ты?..
Я прижала палец к его губам:
— Шш.
Прильнув к выпуклости на его джинсах, я качнула бедрами. Он расслабился, но по-прежнему тяжело дышал. Дурацкое выражение его лица наполнило меня жаждой крови. Дерек казался неуверенным и смущенным, но явно наслаждался нашей игрой, судя по тому, каким твердым стал. Когда он потянулся к моей груди, я снова дала ему пощечину, но продолжила свою поездку. Дерек не знал, что делать, и это меня забавляло. Я слезла с него и прошептала на ухо.
— Доставай член.
— Мы на парковке. Давай вернемся к тебе.
— Нет. Здесь или нигде.
— Кто-нибудь нас увидит.
— Может, да, а может, и нет. Доставай.
Дерек огляделся. Я видела розовые отметины у него на лице — следы от пощечин. Мы припарковались позади здания — там было темно, окна машины запотели, создавая снежную иллюзию интимности. Он еще медлил, но отвердевший член не дает размышлять. Дерек расстегнул ремень и через секунду его стояк выпрыгнул из джинсов, как дельфин на берег. Он был немного длинней, чем у мистера Блэкли, но с уродливым родимым пятном. Я обхватила его пальцами и начала дрочить. Делала это быстро и жестко, его ноги задрожали, ступни задергались.
— Срань господня, — сказал он.
Я не останавливалась. Мне по-прежнему не хотелось трахаться с Дереком. Дело было не в сексе, по крайней мере не для меня, а в подчинении. Я дарила ему наслаждение и, вместе с возбуждением, боль и страх. Он был в моей власти.
— На сегодня все, — сказала я. — Так что предупреди, когда выстрелишь.
Через несколько секунд он застонал, закатывая глаза.
— О да. Сейчас кончу. Не останавливайся.
Я убрала руку.
Его глаза распахнулись:
— Продолжай!
Он схватил мою ладонь и вновь положил ее на член. Я убрала руку и дала ему пощечину.
— Какого черта, Ким? Он вцепился в подергивающийся член. — Ты что творишь?
— Заставь меня.
Он снова наградил меня тупым взглядом:
— Ты хочешь, чтобы я...
— Заставь меня.
Я довела его до предела. Дерек покраснел и попытался схватить меня за руки — в порыве отчаяния прижать их к своему качающемуся стояку. Я вывернулась, и тогда он вцепился мне в волосы, пригибая мою голову к промежности. Наконец я потекла.
— Ты этого хочешь? — спросил Дерек.
— Бога ради, не спрашивай, педик, просто делай.
