— Ни фига. Вы не сделаете этого, мистер Блэкли.
— Неужели?
— Нет. Ваша жена и дочь безмерно мне рады. Они обе много и сладко грезят о помпонах.
— Несколько визитов к директору, и тебя выкинут из группы поддержки. Так или иначе, но ты больше не будешь досаждать моей семье.
Я рассмеялась:
— Ага, но это будет ваших рук дело. Школьникам дают копию каждого выговора. Сегодня я покажу этот Кейтлин и расплачусь. Скажу, что боюсь, как бы из-за вас меня не выгнали из команды. Думаете, вашей семье понравится, если я перестану приходить и помогать Кейтлин потому, что вы меня пугаете?
Мистер Блэкли сник. Я загнала его в угол.
— Вот как мы поступим. Вы не жалуетесь на меня из-за всякой чуши. Напротив, освобождаете от домашней работы и ставите отлично автоматом. И будете милым, когда я к вам обращаюсь.
Он не произнес ни слова, просто уставился на меня.
Я похлопала его по плечу.
— Не смотрите букой. Будете хорошо себя вести, и, возможно, снова увидите киску.
Заметив, как сжимаются его кулаки, я сделала шаг назад и обрадовалась, когда в класс вошли две девчонки.
Кейтлин и я договорились потренироваться в четверг. Эми хотела закатить вечеринку на выходных, но мне нужно было время, чтобы очаровать жертву, втереться к ней в доверие и заставить плясать под мою дудку. Я сказала Эми, что хочу позвать больше гостей, и мы решили устроить все через пару недель.
Мы с мистером Блэкли игнорировали друг друга в школе, а когда я пришла к ним в четверг, его не было. Что-то подсказывало мне, что теперь он станет чаще задерживаться на работе, а в учительской будет больше собраний. Но мистер Блэкли не сможет вечно от меня бегать. Это вызовет подозрения. Кроме того, я решила время от времени заглядывать к ним без приглашения.
Экстремальные фильмы ужасов прибыли, и я смотрела по два перед сном каждый вечер, улетая от шардоне и мастурбируя на сцены жестокости, пыток и насилия. Наслаждалась пресловутой «детской» сценой «Сербского фильма», когда зазвонил мобильник. Снова Дерек. Я немного общалась с ним в школе — только на переменах. Если и дальше его игнорировать, он либо расплачется, либо забьет на наши отношения, а я этого не хотела. Не знала, зачем он мне, но песик у ног никогда не помешает.
Я поставила фильм на паузу, но руку из трусиков не вынула.
— Привет, Дерек.
— Эй, привет, Ким. — Он хмыкнул. — Думал, ты меня избегаешь.
Я продолжала ласкать себя, но ответила ровным голосом:
— На это нет никаких причин.
— Чем занимаешься?
— Кино смотрю.
— Да? А какое?
— «Сербский фильм».
— Иностранное, да? — Дерек озадачился. Он не слишком разбирался в других культурах. — Не знал, что тебе такое нравится. Слушай, может, сходим завтра в кино?
Я сунула внутрь два пальца и медленно согнула их, воображая, как подвешиваю Дерека над кроватью. Мне хотелось поиграть. А еще поесть, но только не готовить.
— Может, встретимся сегодня? — спросила я.
— Правда?
— Если ты, конечно, не занят.
— Нет, что ты.
— Заедь за мной, и где-нибудь поужинаем.
Завершив звонок, я переоделась, но не стала для него прихорашиваться. Не хотела давать ему надежду, только уязвить. Повседневные шмотки и почти никакого макияжа дадут понять, что мы просто друзья, оскорбят его.
Дерек подъехал к моему дому в шесть тридцать на своем «Додже-Чарджере». Оделся как на прием, только без галстука, волосы блестели от геля. Пах он как только что вымытый пол. По дороге в город мы болтали. Улицы застилал тонкий туман, с неба спускались серые сумерки. Дерек спросил, где я хочу поужинать. Я сказала, что мне все равно, и этот болван отвез меня в «Эпплби». Не лучшее место, чтобы очаровать девушку. Мы сделали заказ. Болтать с ним было ужасно скучно, и я решила добавить огня.
— Дерек, назови самую извращенную, самую грязную вещь, которую ты проделывал?
Он моргнул, замер.
— Блин... э-э-э... — Дерек хмыкнул снова — мальчик, попавший в мир женщины. — Э-э-э...
— Забудь. Необязательно рассказывать.
Он пошел на попятную:
— Нет, нет, я хочу. Я просто... удивился.
— Не любишь сюрпризы?
— Обожаю. — Дерек сидел в кабинке, выпрямившись — сплошной стояк. — Можешь поверить.
— Тогда делись. Назови самое большое извращение в твоей жизни.
Он помедлил:
— Ну, у меня был секс с девчонкой...
— С кем? Как ее звали?
— Кэсси Бун.
Его бывшая. Серая мышка, о которой забываешь в момент встречи.
— Не говори никому, но иногда мы занимались сексом в общественных местах.
— Например?
— Ну, на пляже...
Я закатила глаза.
— Ты ее связывал?
Он помолчал.
— Ты, типа, про веревки?
— Веревки, наручники — что угодно.
Тупица снова хмыкнул:
— Так тебя это заводит?
— Ты отвечаешь вопросом на вопрос.
— Ладно... Нет. Я никогда ее не связывал.
— А она тебя?
— Нет.
— Почему?
Он пожал плечами:
— Не знаю. В голову не пришло. Не думаю, что ей это нравилось.
— А тебе?
Он снова понизил голос:
— Возможно.
Прежде чем он станет слишком самоуверенным, я спросила:
— А Брайану?
— Что?
— Снова вопросы?
— Почему ты спрашиваешь меня о Брайане?
— Из любопытства. Он говорил тебе, что связывает Эми?
— Нет. Они правда этим занимаются?
— Возможно. Не знаю. Но не смей трепаться.
Опять глупое хмыканье.
— Ладно, не буду. Зачем ты спрашиваешь, Ким?
