— Зачем? — спросила тихо, обхватив себя руками. А спина вновь начала побаливать…— Что?— Зачем тебе это надо? Зачем собрался везти меня в больницу?Даня вытянул мобильник из кармана кожаной куртки и взглянул на меня.— Потому что ты дурочка маленькая. Плюешь на собственное здоровье.Подумаешь! Ему какое дело?! Он чужой мне. А я — ему.— А тебе какое дело? — включила я вновь свой любимый режим «колючего ежика», повторив свой вопрос.Я всегда отталкиваю от себя людей. Так проще. Так не больно.Даня сделал шаг ко мне. И еще один. И еще.— А что, если я скажу… — короткая пауза, — что ты понравилась мне?
Нас всегда было трое. Моя старшая сестра, я и младшая сестра. И я всегда искренне считала, что именно мне не повезло. А мама просто говорила, что у меня синдром жертвы, и я просто люблю страдать. Меня эти слова жутко обижали и злили. Я считала себя справедливым человеком, и меня задевало нечестное отношение ко мне. Несправедливое.
Нас всегда было трое. Я и мои идеальные сестры. Тяжело жить с идеальными людьми, когда ты сама полна пороков.
И я с нетерпением ждала, когда, наконец-то, закончу одиннадцатый класс и покину родной поселок, который я все же безумно любила. Любила лес, который окружал поселение, тишину и вечно серое небо, которое успокаивало меня. Вокруг меня было много людей, но я всегда чувствовала себя одинокой и чужой. Сначала списывала свои ощущения на подростковое бунтарство. Но я уже выросла, а эти ощущения не покидали меня.
Сегодня у меня был выходной. На учебу не нужно было ехать сегодня. И я надеялась поспать, но женщина, у которой я снимала комнату, видимо, решила забить на то, что живет не одна. Хозяйке было около семидесяти. И обычно я терпимо относилась к пожилым людям, но эта женщина просто выводила меня из себя. Она постоянно заходила в комнату, пока я отсутствовала, передвигала стол, предметы на нем, раздвигала шторы, которые должны всегда быть задвинуты, потому что только так я чувствовала себя комфортно. Вечно таскала свои цветы в мою комнату, за которую я платила деньги. Она нарушала мои границы, и я очень болезненно к этому относилась. Только вот разговоры совсем не помогали. Лидия Петровна, именно так звали хозяйку, все равно продолжала действовать мне на нервы. Я бы с удовольствием съехала от нее, да только выбора не было. Место в общежитии мне так и не дали, а старшая сестра, у которая я жила первое время, вернулась в наш родной поселок. Теперь вот снимаю комнату. И это самый дешевый вариант. Большее я не могла себе позволить…
— Достала, — пробормотала я, прикрывая лицо подушкой. Моя голова скоро взорвется от двух орущих телевизоров.
Пришлось вставать. Признаться, я не любила выходить из комнаты, когда Лидия Петровна находилась на кухне. Да, это было крайне странное поведение. Да я вообще сама была сумасшедшая. Но я просто не хотела лишний раз с ней встречаться… Потому что знала, эта неугомонная женщина вновь найдет к чему придраться… Иногда мне казалось, что она просто хотела выжить меня из своей квартиры, но она была еще и жадной сукой, поэтому иногда включала добрую старушку. Пыталась быть любезной со мной, пыталась угостить своими оладушками, но я смотрела в ее потускневшие глаза и вспоминала, как час или день назад она утверждала, что я сломала ей душ, ведь только я мылась в этом доме, по ее слова же… И совершено плевать, что душ был уже сломан до меня…
И я иногда ненавидела себя за такой отношение к ней. Просила, умоляла себя быть сдержаннее с ней, ведь это пожилой человек. Но меня столько раз в жизни отталкивали и тыкали лицом в дерьмо, что я превратилась в злого ёжика, который выпускает каждый раз иголки, стоит кому-то не так на меня посмотреть, не то мне сказать.
Моя семейка хорошо постаралась, чтобы сломать мою психику и сделать из меня гребаную социопатку. Теперь я не могла нормально реагировать на замечания, даже если они справедливы. И в этом тоже была моя вина.
Дождалась, пока старушка доковыляет до своей комнаты, и, наконец, смогла выйти. Быстро умылась, стараясь не смотреть в зеркало. Нет, я не относилась к тому типу людей, которые ненавидели себя, свою внешность или свою жизнь. Нет, просто… Просто я не находила повода лишний раз собой любоваться. Ведь я совершенно обычная, заурядная, а в самые ужасные моменты моей жизни я казалась себе уродиной… Но я не ненавидела себя. Я принимаю то, какая я есть. Маленького роста, с темными волосами, длинной чуть ниже плеч, а также вытянутое лицо, на котором расположились тонкие губы и голубые глаза, прятавшиеся за оправой очков.
Самая простая.
И меня это устраивало.
Нет лишнего внимания, которое пугало меня до чертиков. А точнее не пугало, а делало нервной. Мне двадцать. А я еще ни разу не целовалась.
У меня нет комплекса по этому поводу, но всегда стараюсь избегать вопросов о личных отношениях.
Затем я быстро оделась и направилась расположенный вблизи супермаркет. На улице стояла просто невероятная погода. Начало сентября. Солнце еще светило, но уже не грело. Желтые листья хрустели под ногами, а в лужах отражалось голубое небо. Кра-со-та! Была бы, если бы не…
— Вот че-е-е-рт! — прорычала я, когда проезжающий мимо мотоциклист окатил меня грязью из луж, которыми недавно я любовалась. Мое серое пальто было испорчено, но в душе таилась надежда, что его еще можно было отстирать. Досадно топнув ногой, я попыталась стряхнуть капли, но сделала еще хуже. Размазала грязь. Вскинула голову и приготовилась наорать на непутевого водителя. Ведь нужно быть аккуратнее. Но негодяй продолжал ехать, но постепенно замедлялся. А потом развернул мотоцикл и направился ко мне.
