— Я хотел… — зашептал он. — Избежать смерти… Кх… Девятый, — Раунд показал пальцем в сторону двигателя.
На полу у пугающей машины смерти лежит маленький комочек, похожий на уголь. Из него исходит совсем крошечная Пума, я чувствую, что ему не поможет просто “переливание”.
— Отнеси его… В комнату, — закряхтел мужчина. — Там есть второй, приложи руки и… Кхм…. подари им жизнь, — закончил он и тут же отключился.
— Если я узнаю, что то, как вы нас встретили — бодро и весело, было напоказ, я тебя не прощу, Раунд… До чего ты себя довёл? Может, хватит вам, Шарикам, умирать? — произнёс я, пока подходил к комочку Фей’джи на полу у двигателя. — Полчаса назад у вас всё было нормально, а тут ты чуть не откинулся.
Я нагнулся и аккуратно взял шарик себе в ладошки. Теперь мне нужно было найти комнату. Не то чтобы тут их много, конечно, и я сразу понял, что речь о двери справа от входа. Я в быстром темпе направился к ней. Приложив руку к зелёному полушарию, я стал ждать, пока дверь откроется. С каждой секундой жизнь в моей левой ладони угасала, а дверь, как назло, не открывалась, а только шумела. Пульс участился, и я начал паниковать.
— Что делать? Что! что-что делать-то! — ходя из стороны в сторону, нервно бухтел я себе под нос. — Ладно.
Я выдохнул и со всей силы, предварительно разбежавшись, толкнул шлюз плечом. Было больно, однако это пошло мне на пользу. Смесь злости, паники и боли закипела у меня в голове и моментально взаимодействуя с моим воображением, нарисовала самую ужасающую молнию, на какую только был способен мой мозг. Чёрно-красная, извивающаяся и искрящаяся, она злобно рычала в моей голове, а рука тряслась, будто в меня вкололи Потентианскую дозу адреналина. Молния жужжала всё громче, у неё появились глаза и фиолетовый язычок. Она постепенно превращалась в яростное животное. То ли волка, то ли змею.
Я отошёл подальше и спрятался за самый дальний стул на капитанском мостике, а затем вытянул руку в сторону нужного шлюза. Обычно в такие моменты мне нужно подумать об “активации” Пумы, совершить триггерное действие или очень сильно захотеть, но сейчас всё произошло само по себе. Змееподобная молния чёрного цвета с красным плащом вырвалась из моей руки. Вырвалась с такой силой, что меня оттолкнуло назад, будто я выстрелил из ракетницы. Удивительно, но она не ударила в дверь, а начала, прямо как живая, летать по мостику с ошеломляющей скоростью. Она отскакивала от предметов и стен, она рычала и искрилась, будто ждала приказа. Я направил руку на дверь и создал на ней магнитное поле, вложив в него почти всю оставшуюся силу. Чудовищный рык змеи у меня в голове с грохотом, будто двигая извилины и испепеляя серое вещество, спросил: «Мож-ж-жно, хоз-зя-з-зяин?»
— Пожалуйста! Уничтожь эту дверь! — громко закричал я.
Меня никогда так не трясло. Мне было страшно за свою жизнь, за жизнь маленького комочка в моих руках. Я на мгновение почувствовал себя богом. А затем ужаснулся своей силы. Змеемолния бегала по кругу, набирая скорость, а затем со всей силы ударилась в дверь, разлетевшись на десятки своих маленьких копий, ударивших в случайные объекты вокруг. Одна из этих копий попала на панель управления, и на секунду корабль вернул освещение и будто ожил, а нужная мне дверь, с огромной оплавленной дыркой по центру, открылась. Удивляться было некогда, освещение тут же пропало, а я рванул в сторону комнаты, окружённый холодной темнотой, перебиваемой только светом расплавленного металла. Перепрыгивая через ошмётки двери и куски обшивки, которые разлетелись после удара молнии, я создал лампу внутри открывшейся предо мной пустоты. Я забежал внутрь и почувствовал, как правая рука отнялась.
Маленькая комната смогла удивить меня своей красотой даже в моём текущем состоянии. В центре стоит Т-образное нечто, высотой примерно в метр, увешанное лианами, лепниной из стали, иероглифами и слегка дышащими зеленоватым светом элементами. К нему ведёт узкая тропинка, а всё остальное пространство завалено странным, похожим на грунт, перемешанным с проводами и камнями, мусором, из которого растут цветы. Цветы невозможных оттенков и форм. Свет в моей лампе получился чуть более холодным, чем обычно, и очень походил на лунное свечение. Он был направлен перпендикулярно полу — вниз и идеально падал на Т-образный монумент. Подойдя поближе, с трудом переставляя ноги и борясь с одышкой, я увидел, что с одной стороны этого прибора уже лежит шарик, идентичный тому, что я всё это время бережно сжимал в руках. Я максимально нежно опустил второй шарик в специальное углубление в этом приборе и это было последнее, что я успел сделать перед тем, как без сил свалился на цветочную поляну. Глаза начали закрываться, а я смотрел, как свет моей лампы будто наполняет шарики жизнью.
