Я одобрительно кивнул, после чего мужчина пригласил нас пройти внутрь комнаты, из которой он появился. Эта комната оказалась в несколько раз больше и коридора, и мостика, вместе взятых. В одном из её углов располагается аккуратная гора мусора: разноцветные провода, металлические ошмётки, пыль, какая-то ткань, части обшивки. По центру стоит, совсем неуместный для своего окружения, красный диван с элегантными закруглёнными подлокотниками цвета космической пустоты; на нём лежит несколько подушечек. В самом дальнем от нас правом углу комнаты, занимая всё место от пола до потолка, грозно шумит причудливый механизм ужасающих размеров. Он имеет цилиндрическую форму и немного сужается к середине, вокруг которой, будто замертво, висят другие Шарики разных размеров. Самый маленький Шарик следует за тем, что чуть больше него, а тот, в свою очередь следует за тем, что чуть больше второго и так до самого большого, после которого круг замыкается. Трубы вокруг механизма, заполненные зеленоватой субстанцией, закручены в хаотичный узор. Жидкость вытекает из нижней его части и впадает в верхнюю, постоянно циркулируя. Выглядит это достаточно залипательно.
По комнате разбросаны горшки, согнутые из обшивки корабля, а в этих горшках растут цветы. Их тут даже слишком много.
— Создатель, присаживайтесь, через секунду я вернусь, — произнёс Шарик, указывая на диван в центре комнаты.
Этот диван остаётся, пожалуй, единственным объектом, из окружающих нас, сохранившимся в идеальном состоянии. За ним очень бережно следили.
Джинбей остался стоять немного в стороне, а мы с Теодором плюхнулись на мягкие подушки дивана.
Шарик подошёл к механизму и по очереди начал прикладывать на своих сородичей руки.
“О, Великие Создатели, вы наконец вернулись к нам. Мы так рады! Так рады!” — Весёлым и звонким хором прозвучало у меня в голове.
— Мы оберегали этот диван, — вернувшись к нам, произнёс мужчина.
“Оберегали” — эхом отдалось в голове.
— Именно на нём сидели Создатели, когда мы в последний раз их видели.
Я чувствую дребезжащую от радости Пуму внутри шариков. Они несравненно счастливы видеть нас.
«Или только меня?» — пугающе мелькнуло в голове
— Почему тогда вы называете меня Создателем? Я тут точно никогда не сидел и вас я тоже не создавал, — не справляясь с интересом спросил я. — И как мы можем к тебе обращаться, кроме как “Шарик”?
— Хоть мы и не пользуемся именами, вы можете называть меня, как вам удобно. Например, Раунд. — намекая на округлость своей первоначальной формы, ответил Шарик. — Вы предупреждали, что при следующей нашей встрече вы можете не вспомнить нас. На самом деле, всё так просто, но столь же непомерно сложно. В ваших, Саймон, венах течёт наша кровь, — «наша кровь» — повторили другие Шарики.
— Кровь наших создателей. Пожалуй, и правда: не вас мы ждали, но очень рады вам.
Не могу даже представить, как это возможно, — обратился я к Раунду. — Наш вид вылетел за пределы своей родной планеты совсем недавно, в космических масштабах — только вчера. Да и я обычный парень.
— Значит, ваш вид ни разу не встречался с создателями? — с ужасом спросил Раунд.
— Насколько мне известно.
Шарики, прикреплённые к механизму, вдруг начали двигаться, издавая звуки и бурно обсуждая что-то на своём языке. Я не понимал, о чём они говорят, но один набор звуков повторялся чрезвычайно часто: “Нахибы”.
— Значит, и вас они тоже бросили… — из глаз мужчины потекли слёзы.
Видимо, он не до конца понимает, как устроены человеческие эмоции и печаль. Его тон голоса совсем не изменился, а мышцы лица были расслаблены. Но слёзы, скатываясь по белоснежной рубашке мужчины, как по гидрофобному покрытию, явно настоящие и очень горькие.
— Что значит бросили? — подняв брови, спросил я. — Кто бросил?
— Значит, наши опасения оправдались… — загадочно произнёс Раунд, успокоившись и полностью игнорируя мои вопросы, а затем приняв свой изначальный облик. — С чего бы начать…
Проведя в раздумьях несколько секунд, он заговорил:
