Рей раздумывала, идти ей или нет — особого желания не было, да и не хотелось оставлять Бена скучать, но Финн принялся настойчиво ее уговаривать, и в итоге Рей согласилась. Созвонилась с няней — няня была свободна.
— Идёшь тусить? — спросил у нее По, увидев, как Рей придирчиво оглядывает себя в зеркало. — Мужиков цеплять будешь?
— Ага, — ответила Рей. — Сразу человек пять. И все сюда приедем.
— Я за любую движуху, кроме голодовки, — ответил По. — Давай-давай, иди.
— Может, не стоит? — Рей нахмурилась, вглядываясь в собственное отражение. Отражение хмурилось в ответ. — Какое-то у меня предчувствие…
— Ой, да иди уже, — отмахнулся По. — Как хозяин дома, я тебя официально выгоняю на вечер.
С улицы донесся автомобильный гудок.
— Вот, — добавил По. — Приехал твой кавалер. Не расстраивай его отказом.
Итак, Кайло наконец заметил, что думает о Кеноби чаще, чем следует, и это связано не (только) с муками совести и не (только) с его гипотетическим отцовством.
Она была как бельмо на глазу, постоянный раздражитель. Из-за кого, если не из-за нее, Кайло хотелось все разнести? А вчера, от размышлений о том, не отец ли он (опять! Он пообещал себе не думать об этом и вообще забыть про Кеноби, но уже не раз нарушал обещание), Кайло перешёл к решению, что неплохо было бы выпить, чтобы легче было найти решение. Когда в холодильнике закончилось пиво, было уже двенадцать, а Кайло не терпелось продолжить, и пришел черед таблеток. В итоге он заснул под утро и проснулся в восемь злой, обуреваемый жаждой движения.
Ради треклятого вечера Кайло подготовился заранее, чтобы быть спокойным, не наорать ни на кого и вообще вести себя прилично. Он выбивал дерьмо из незнакомых говнюков в барах, а вот на собственных подчинённых руку поднимать не стоило. Так что Кайло зарядился химическим позитивом по полной программе, чтобы даже не глядеть в сторону дешёвого пойла, которым потчевали на этой вечеринке.
Плохо только, что все его старания пошли прахом, а в горле пересохло, едва он увидел Кеноби.
Она пришла на вечер в рубашке и коротких джинсовых шортах. Возможно в тех же самых, что были на ней в их первую встречу. Каждый раз, когда она делала шаг, длинные полы рубашки расходились, и Кайло видел кожу, и край джинс, и видимо, слишком усердно их разглядывал, потому что Хакс заметил:
— Может тебе стоит еще на что-нибудь обратить внимание? Ей повезло, что у тебя не криптонитовое зрение, уже давно бы лишнюю дыру ей в теле проглядел.
— Ага, — ответил Кайло, и одними губами прошептал: «Пошел нахуй, сука!» И направился в сторону, делая вид, что его ужасно заинтересовала схема эвакуации из помещения при пожаре.
— Рен! — окликнул его Хакс. Кайло резко повернулся к нему, раздраженно дёрнув головой.
— Все нормально? — спросил Хакс.
— Да, — раздраженно процедил Рен.
— Плохо выглядишь.
— Все отлично!
Хакс производил впечатление тощего офисного червя, но не стоило доверять этому впечатлению. Убедившись, что на них никто не смотрит, Хакс протянул руку, будто собираясь взять Рена под локоть, но вместо этого толкнул его в стену.
— Я спрошу ещё раз, — прошипел он, — и тебе лучше ответить. Ты под таблетками? Потому что если да, то просто свали сейчас. Потому что я не собираюсь разгребать твоё дерьмо!
— Отцепись! В норме я! — Кайло дёрнул плечом. — Просто плохо себя чувствую.
— Так и шел бы домой, — отрезал Хакс.
Кайло не ответил.
— Я чувствую, что что-то не так, — добавил Хакс немного погодя, уже спокойнее. — С тобой. И мне не хотелось бы, чтобы это отразилось на работе твоего цеха. Они и так все тобой заебаны, если бы не контракты, некоторые бы уже уволились.
— Охуеть, у нас оказывается есть штатный экстрасенс! — буркнул Кайло. — Не лезь в мою работу, ладно? Показатели в норме? В норме. План выполняется, работа идет.
— Рен, не забывай, что профсоюз — это не пустой звук. Накатают на тебя коллективную жалобу, и никто ничего не сможет сделать. В лучшем случае, поедешь на другой завод работать подальше отсюда, — Хакс вновь положил ему руку на плечо. — Так что приведи свои нервы в порядок. Сходи в отпуск, если тебе так нужно. Но не бесоебь на работе.
Кайло сбросил его руку, но послушался. Всю официальную часть он был тише воды, ниже травы, и неофициальную тоже. Просто сидел на стуле и приглядывал за Кеноби, как он надеялся, исподтишка, засунув в уши наушники, чтобы заглушить музыку. Он не знал, кто составлял подборку, а хиты восьмидесятых никогда не были в числе его любимых песен — но тот долбоеб, который занимался музыкой, явно от них фанател.
Постепенно вечер подходил к концу. Все речи были сказаны, подарки и грамоты получены. Самых рьяных празднующих уже потихоньку выводили, стали собираться и все остальные.
Не желая оставаться в толпе, Кайло первым вышел на парковку и долго стоял там, оперевшись на машину, вертя в пальцах пузырек от таблеток. Выпить хотелось невыносимо, но завтра был рабочий день, и Кайло оставалось только скрипеть зубами и думать о хорошем.
