Обито остановился и задумчиво провёл ладонью по своим белым волосам, всматриваясь в очертания квартала впереди. Несмотря на то, что он до сих пор носил клановую фамилию, Обито давно отверг Учиха как свой род. А белые волосы, являющиеся полной противоположностью привычных чёрных, свойственных для всех членов клана, и в какой-то степени потеря истинной силы глаз Учиха только подкрепили его отчуждение. Дальше он не проходил никогда.
Позабыв о своих мыслях, спиной Обито почувствовал чьё-то присутствие и медленно развернулся.
— Так вот ты где.
Перед ним, буквально в нескольких метрах, стоял Шестой. Обито едва поднял уголки губ, завидев Какаши, выдавив уставшую полуулыбку. Он был рад видеть друга, но сейчас предпочёл бы остаться наедине с собой.
— Неужели эта бумажная волокита отпустила тебя раньше, чем в полночь? — по-доброму ухмыльнулся Обито. Какаши неловко поднял руку к затылку.
— Вообще-то я освободился на несколько минут, чтобы найти тебя.
— Вот как, — хмыкнул Учиха.
Шаринган оказался весьма полезным на службе при Хокаге, и зачастую Обито внезапно отправляли на самые дальние, длительные и опасные задания. Он давно привык, что в любой момент его могли выдвинуть на очередную внеплановую миссию, и сейчас извиняющееся выражение лица Какаши намекало именно на это.
— На самом деле, — вальяжно протянул Хатаке, словно прочитав мысли приятеля, — я искал тебя не за этим.
Обито непонимающе нахмурился и в ожидании скрестил руки на груди.
— Сакура недавно вернулась из Кумогакуре, и не одна. А я наконец понял, что не зря потратил столько времени на переговоры с Райкаге…
— Что? — Обито замер, затаив дыхание. — Нигаи амнистировали? Она здесь?
— В больнице, — Хатаке вовремя остановился, чтобы не напомнить товарищу, из-за чего куноичи чуть не погибла и почему вынуждена теперь находиться под личным присмотром Харуно.
Спустя мгновение Обито резко сорвался с места, запрыгивая на черепичную крышу ближайшего дома. Больница находилась в центре деревни, и отчего-то находящийся на её окраинах Обито боялся не успеть. Ему казалось, что, помедли он ещё хоть секунду, Нигаи исчезнет, испарится, словно её никогда не было, а всё вокруг — сон. Ему о многом хотелось поговорить с ней наедине — и в то же время он совсем не представлял, что скажет сейчас, увидев её впервые за долгое время. Захочет ли она его видеть? Подпустит ли к себе? Учиха сжал кулаки и пустил ещё больше чакры к ногам, чтобы ускориться, но импульс отозвался пронзительной болью во всём теле. «Чёртовы метки», — вспомнив о кандзи, блокирующих слишком большие всплески чакры, Обито сквозь шипение продолжил набирать скорость.
Лиловый закат, разлившийся по небу, тёплым свечением окутывал окрестности Конохи, её здания и торговые лавки вблизи главной улицы. Ещё несколько прыжков — и Обито оказался на крыше дома рядом с больницей, в которую так спешил. Часы приёма давно закончены, поэтому Учиха и не надеялся узнать номер палаты у работников. Активировав шаринган, Обито быстро обвёл взглядом здание.
— Нашёл, — едва слышно произнёс он, прежде чем прыжком миновать расстояние между крышами и оказаться на железном ограждении одного из балконов.
Настежь открытое окно вело в палату, где уже был выключен свет. Дуновения ветра колыхали невесомые занавески, занося вечернюю прохладу в комнату. В центре находилась светлая деревянная кровать, и под её лёгкими простынями тихо во сне сопела Нигаи, вероятно, очень уставшая после длительного пути в Коноху.
Обито аккуратно, стараясь не издавать лишних звуков, спустился на каменный пол балкона и невольно мягко улыбнулся.
«Мой черёд оберегать тебя».
