Нет уже ныне той женщины, нет ее коз, на месте землянки проходит дорога, и Шихина всегда охватывает острая грусть, когда он бывает возле этого места. «Вам не понять моей печали, — бормочет он, — вам не понять моей печали...» А в те времена Шихин частенько собирал бутылки вдоль оттаявших весенних ручьев, вдоль тропинок, на местах удалых лесных застолий. Женщина бутылок не собирала. А как-то, увидев, что Шихин подобрал бутылку, посмотрела на него с такой укоризной, что он поторопился уйти за деревья. Нет, он не выбросил ту пивную бутылку за двадцать копеек, принес ее домой, как обычно, отмыл и поставил в угол. Вроде не произошло ничего особенного, однако настроение у него в тот день было неважное.
Зашел как-то Шихин в булочную на станции, прекрасно зная, что нету него в кармане ни копейки. Но не мог совладать с собой, услышав запах горячего хлеба. И он встал в очередь, взял батон и пока подошел к кассе, успел надкусить ею с двух сторон. А потом так искренне шарил по карманам в поисках восемнадцати копеек, так суматошно заглядывал в какие-то неприметные щели в одежде, что кассирша поверила — забыл мужик деньги дома. Ладно, потом занесете, сказала она.
Шихин возвращался домой счастливый — как же, добытчик, кормилец!
Однажды я рассказал Аристарху об удивительном случае, происшедшем с Шихиным в то время. Собравшись как-то в Москву, он обнаружил, что пятака на метро у него нет. Однако отправился на электричку в полной уверенности, что пятак найдет по дороге. Он даже мог сказать, где именно найдет — на шпалах, недалеко от кассы. Рядом будут валяться бутылочные осколки, ребристые пробки от пива, выпавшая из неверных рук пьяного мужичка сигарета. Так все и случилось. Подойдя к кассе и глянув вниз, на рельсы, Шихин увидел пятак, который давно уже сиял в его воображении.
Аристарх внимательно выслушал меня, кивнул.
Тренироваться ему надо, — сказал он, как о чем-то само собой разумеющемся. — Из него кое-что стоящее может получиться.
Мы все время забываем о двух участниках событий — Кате и Шамане, хотя на их долю выпало немало веселых происшествий в этот день. Гости посчитали для себя обязательным поговорить с Катей, расспросить о жизни, а рассказать ей было что — осенью она собиралась в школу, в первый класс, ну а уж о Шамане и говорить нечего. Добродушный пес сразу всем полюбился, и каждый трепал его за уши, Шаман звонко лаял, припадая на передние лапы, угрожающе вертел хвостом и всячески потешал публику. Общаться с ним было тем более приятно, что его никто ни в чем не подозревал, от него исходило чистое и бескорыстное сияние.
Катя решила показать необыкновенные способности Шамана, и тот с удовольствием согласился. Когда все гости собрались на террасе, Катя дала Шаману понюхать свой носовой платок, попросила Шихина придержать пса, чтобы он не устремился за ней, а сама, скрывшись в саду, постаралась надежнее и хитрее спрятать платок, а выскочив на дорожку, крикнула:
— Шаман! Ищи!
Тут уж удержать рыжего пса не было никакой возможности. Он рванулся, одним прыжком преодолел все четыре ступеньки, приземлился в нескольких метрах от крыльца и унесся в чащу. Не прошло и минуты, как пес взлетел на террасу, и в зубах у него был Катин платок. Гости восхитились, загалдели, по-человечьи Шаман ничего, конечно, не понимал, но догадывался, подлец, что его хвалят, что он нравится, что все от него просто в восторге. Он кружил, заглядывал всем в глаза и, казалось, просил: ну давайте еще раз, ну, пожалуйста, вы увидите, как это интересно! Тогда Ошеверов, уступая настойчивым просьбам, пошел в сад и спрятал в малиннике свой туфель, дав его Шаману предварительно понюхать.
— Разве можно собаке подсовывать такую гадость? — возмутилась Селена. — Ведь он лишится нюха!
— Ты думаешь, у твоего Игореши туфли пахнут иначе?
— Да от твоих бензином несет за две версты! Твой туфель и я бы по запаху нашла!
— Я зарыл его! — прошептал Ошеверов, чтобы Шаман не услышал. — Зарыл в землю. Поняла?!
— Ну что, можно? — спросила Катя. И увидев, что Ошеверов согласно кивнул, крикнула: — Шаман! Ищи!
И снова рванулся в сад золотисто-рыжий комок. Шаман пронесся по дорожке, вильнул влево, вправо и скрылся. Только по яростному шороху листвы можно было догадаться о его передвижениях.
— Ты хоть неглубоко зарыл-то? — спросил Анфертьев.
— Ребята, вы не знаете, что это за собака! — проговорил Ошеверов потрясение — Это невероятная собака. На Севере за таких платят большие деньги. И не зря платят. С ним можно ходить на медведя, кабана, лося, на черта лысого. Он берет верхний след, нижний след, может найти любого зверя вообще без следа. Если вы хотите знать, эта собака обладает...
