— Слишком много. — Между раскатами грома он услышал несколько приглушенных злобных рыков. Габриэль еще раз осмотрел склад. Теперь, когда его глаза привыкли к темноте, взгляд зацепился за шерсть, разбросанную по полу.
Он различил поблекшие отпечатки сотен грязных лап. Тут и там валялись мелкие косточки — беличьи или бурундучьи, а в одном углу лежала куча окровавленных куриных перьев. У него сжалось горло.
— Это их логово.
На лице Сайласа застыла типичная для него усмешка.
— Ненавижу собак.
— Ты все ненавидишь, — проворчала Уиллоу, но в ее голосе слышалась нотка беспокойства.
Одна из собак, хаски, подкралась к ним на расстояние дюжины ярдов. Габриэль любил собак. Но эти собаки ему не нравились. Он смотрел на хаски с растущим беспокойством.
— Сюда, собачка, собачка, — позвала Селеста.
Уиллоу бросила на нее тяжелый взгляд.
— Селеста, прекрати!
— Что? Это просто собаки. Где, то мерзкое вяленое мясо, которое мы ели?
Уиллоу вынула нож из ножен.
— Я не думаю, что они голодны.
Желваки хаски вздулись в рычании, глаза напоминали два демонических зрачка в ночи. Она выглядела похожей на волка, хищника.
— Вообще-то, — возразил Габриэль, — мне кажется они голодны.
Джерико решительно дернул подбородком.
— Я хочу, чтобы все спокойно и осторожно образовали круг, лицом наружу. Вооружитесь и будьте готовы к бою. У нас гости.
— Или, точнее, — заметил Финн, — мы — гости, и хозяева не очень-то рады нас видеть.
Группа поспешно встала в круг: Джерико расположился слева от Габриэля, а Финн, как гора, справа от него. Он наблюдал, как хаски приближается к ним во вспышках молний.
— Бенджи! — задохнулась Уиллоу, указывая на него.
Габриэль перевел взгляд с хаски на дальнюю стену, где Амелия и Бенджи прижались к стальной балке, а на них надвигались ретривер и два бульдога.
— Не двигайтесь!
Мика схватил Уиллоу за руку, чтобы она не побежала к брату.
— Мы его вытащим, я обещаю. Просто не двигайся.
— Сейчас самое время посмотреть, не поможет ли еда, — мрачно отметила Элиза.
Надира потянулась в рюкзак и достала последнюю порцию вяленой говядины. И швырнула ее собакам. Они с воплем и визгом бросились за едой, наваливаясь друг на друга. Собаки съели угощение в считанные мгновения, но это дало им необходимое время.
Молния расколола небо, осветив твердые грани лица Джерико. Он крутанулся на месте, поднял винтовку и прицелился в собак. Выстрелил один раз, второй. Но промахнулся. Одна собака залаяла. Рычание стало громче.
Сайлас повернулся и выстрелил в сгорбленную тень, пронесшуюся всего в нескольких футах от него. Звери были духами во тьме, перемещающимися, как масло в воде.
Габриэль узнал несколько немецких овчарок, парочку питбулей, рычащего золотистого ретривера, сибирского хаски, пару дворняг и двух ротвейлеров. Они подбегали ближе, рычали и огрызались, но все еще не решались напасть.
Эти собаки раньше были домашними, большинство из них еще оставались в ошейниках. Но среди них находились и беспородные дворняги, которые, должно быть, годами бродяжничали, и их скелеты проступали сквозь грязную шерсть.
Серая тварь подползла ближе. Крысиный хвост низко висел, ребра были исхудавшими, от глазницы вниз по морде шел неровный шрам. Глаза злобно полыхали.
«Шрам, — подумал Габриэль. — Их вожак».
Что-то в этих псах было не так. Они обезумели от голода или болезни; Габриэль не знал, от чего больше. Но сейчас они превратились в падальщиков, привыкших питаться уже больной или мертвой добычей. Они не решались нападать на людей в полную силу. Они преследовали, кружили и рычали, бросаясь на человека, чтобы вцепиться в него или оскалить клыки, а затем отпрыгнуть назад.
Может быть, они не хотели нападать. Может быть, они просто хотели, чтобы люди оставили их логово в покое.
— Думаешь, они убегут, если мы будем вести себя как хищники? — спросил Мика, вторя мыслям Габриэля.
Словно услышав их слова, Большой Шрам зарычал и, щелкнув клыками, бросился на Надиру.
Надира вскрикнула и упала назад, разрушив круг.
Габриэль с ревом бросился на Шрама, впечатавшись в зверя опущенным плечом. Застигнутый врасплох, Шрам перекатился и вскочил на лапы, поднял голову и зарычал. Из его пасти стекала непонятная гадость.
Джерико что-то крикнул, но его слова заглушил взрыв грома над головой. Дождь хлестал по металлической крыше, застилая дверные проемы серым занавесом.
Финн наклонился, чтобы помочь Надире. Мика повернулся и выстрелил в немецкую овчарку, подбежавшую к Финну, когда тот поднимал Надиру на ноги. Пуля срикошетила, пробив стену в футе от бедра Габриэля.
Мика выстрелил еще раз. Собака взвыла и упала, затем рывком поднялась на лапы, прихрамывая на заднюю окровавленную конечность.
— Прекратите стрелять! — закричал Габриэль. — Прекратите стрелять! Здесь рикошет!
Сайлас перевернул винтовку и использовал ложе как дубинку. Мика вытащил из-за пояса молоток. Элиза и Надира схватились за ножи, но их лезвия были слишком коротки. Собаки разорвут им глотки, прежде чем они сумеют ими воспользоваться.
