"Когда мне стало понятно, что профессор – мой отец, я в тот же день встретился с Мариной и рассказал ей всё. Я также сказал ей, что у нас с ней не может быть детей, потому что она – моя сестра. Вы не представляете, что с ней случилось. Она не была готова к такому удару. С профессором я не стал объясняться. Покинув университет, я просто исчез. Позднее до меня дошли слухи, что его дочь сделала аборт. Бедная девочка! Я до сих пор её жалею. Своего отца я уже знал, и мне захотелось встретиться с матерью и узнать, как так получилось, что она меня бросила. И вот здесь начали происходить со мной разные странности. Оказалось, что детского дома, в котором я вырос, не существовало. Не было также и дома ребёнка, куда меня приняли сразу же после моего появления на свет. Не было ничего, что могло свидетельствовать о моём рождении. Но дальше стали происходить ещё более курьезные случаи. Я стал постепенно терять ту протоптанную дорожку, по которой двигался по жизни с начала своего рождения. Я не смог обнаружить школу, где я учился. Я не встретил ни одного знакомого, который бы меня знал в детстве или юности. Я никогда не жаловался на провалы в памяти, но вдруг память начала мне изменять.
Из неё стёрлось всё, что было до момента моей встречи с профессором.
Я как будто откуда-то вынырнул, не зная, где провёл всю свою жизнь. Иногда мне кажется, что всё это время я спал, и проснулся только для того, чтобы пережить несчастье. С того дня, как моя сестра сделала аборт, у меня началось раздвоение личности. Временами я полностью выпадаю из действительности, но при этом я как бы остаюсь сторонним наблюдателем и вижу сверху всё происходящее. И во всем, что происходит, участвует маленький младенец. Он только что научился ходить и лезет во всякие опасные места. Но я ничего не могу с ним поделать. Когда я нахожусь в состоянии этого стороннего зрителя, я как бы дематериализуюсь и, присутствуя везде, теряю способность на что-либо повлиять. У меня возникает ощущение, что в такие минуты я превращаюсь в бестелесного призрака. Но я не могу оставить его одного, потому что этот маленький мальчик мне дорог, как собственный сын. Может быть, он и есть мой сын, родившийся от моей сестры. Крохотный, затерявшийся во Вселенной осколочек. Именно поэтому я стал бродягой. Я не сижу на одном месте, а обречен вечно следовать за ним. А он, маленький проказник, так любит странствовать. И вот сейчас он призывает меня к себе. Я начинаю его явственно видеть. Вот он взошёл на железнодорожную насыпь, скоро пойдет поезд, и от него останется одно мокрое место. Мне нужно идти. Так скажите, писатель, существую ли я на самом деле? А вдруг я выпадаю из действительности, и меня перестают видеть?
Я не успел ему ответить. Воздух над столом заколебался, и он исчез. Только салфетка лежала возле его прибора. С ним исчезли и письма. В последний момент он схватил их со стола.
За окном тихо падал снег.
Его история произвела на меня впечатление, близкое к потрясению.
Когда я записал рассказ и показал жене, она пережила шок. На каком-то месте моего описания она потеряла сознание. Когда я привел её в чувство, она дрожащими губами чуть слышно произнесла:
– Где мой сын? Что с моим мальчиком? Куда он ушёл?
– Но, Боже мой, какая ты впечатлительная, – воскликнул я, – что ты взяла себе в голову?
– Это был мой сын! И эти письма написаны моей рукой. Я их хорошо помню.
Я почти ничего не знал о прошлом моей жены. Из чувства деликатности я им просто не интересовался. Она же никогда не рассказывала мне о своей жизни. По-видимому, её жизнь была не из лёгких. Когда мы познакомились, она сразу же призналась мне, что не может иметь детей. И я ей на это ответил: "Проживем без детей". Мне стоило большого труда ее успокоить.
Рождество мы отмечали дома, положив свои приготовленные друг другу подарки под елку. Украшая ёлку игрушками, мы смастерили у её подножия некое подобие города Вифлеема, установив в его центре сделанную из пластилина крохотную колыбельку и фигурку ребёнка, символизирующие рождение Иисуса Христа. Глядя на наше произведение, я вдруг неожиданно для себя сказал:
– Странно, что та звезда, показавшая дорогу волхвам, не упала, а остановилась над местом, где должен был родиться Иисус. По теории того профессора падающие звезды олицетворяют не родившихся детей. Я тоже грешен, и от меня женщины делали аборты. Наш грех состоит в том, что мы вмешиваемся в сферу, которая должна быть полностью подчинена Создателю. Рождение ребёнка – божественный промысел.
Жена задумчиво кивнула головой, но ничего мне не ответила.
После праздничного ужина мы поздно ночью вышли прогуляться до окраины города. За городом морозный воздух сделал настолько прозрачным эфир и так высветил звёзды, что, казалось, их сияние лежит мерцающим светом на чистом снегу. Мы долго смотрели на небо и вдруг увидели падающую звезду. Она промелькнула в какое-то мгновение и исчезла, унесенная неведомо куда. И тут моя жена сказала:
– Давай возьмём ребёнка из детского дома.
Я обрадовался в душе, потому что хотел предложить ей то же самое.
