Влад не растерялся, свободной рукой вытащил свой пистолет из заднего кармана, прицелился и выпустил всю обойму. В стороны полетели мелкие хитиновые пластинки.
Существо издало металлический визг, вздрогнуло от боли и отпустило парня. Через мгновение лапа исчезла внутри шара, а Влад упал обратно на газон. Арпи помогла ему подняться. Ребята схватили оставшуюся корзинку с едой и на всей скорости, внимательно смотря под ноги, удрали в храм.
***
На улице стемнело.
Электричество отключилось ещё днём, поэтому обитатели храма расставили везде парафиновые свечи. Их поместили на пол, на жертвенник, на престол, на подножие иконостаса. Храм погрузился в атмосферу средневековья.
Антон стоял у жертвенника и доедал грушу, закусывая куличом. Все остальные уже поели и наблюдали, как священник машет кадилом над обезумевшей Катей и читает молитву. Девушка лежала перед иконостасом с открытыми безжизненными глазами и время от времени руки и ноги ее вздрагивали.
«Прими недостойное моление грешнейшего паче всех человек. Посети мя благодатным посещением. Не возгнушайся греховных язв моих, помажи их елеем милости твоей и исцели мя; да здрав сущи душею и телом, остаток дней моих, при помощи благодати Божией…»
Катя не обращала на священнослужителя никакого внимания и продолжала тараторить несвязный бред. Казалось, ещё немного, и всё это действо превратится в подобие фильма «Экзорцист».
«Ма-а-а-ам, я боюсь! Давай не полетим? Я хочу пи-пи… Снова одна полоска. Это ведь проклятье? Проклятье, да?.. Мне так холодно и одиноко, пожалуйста, придите кто-нибудь. Помогите мне, я же здесь. Неужели вы все забыли про меня? Пожалуйста… мама… папа… Витя… кто-нибудь?»
Михаил стоял у стеночки и нервно пошатывался взад-вперёд, скрестив пальцы, и время от времени начинал молиться. Ему нужно быть готовым к любому исходу, даже если этим исходом станет пришествие дьявола на Землю в обличии Кати.
– С ней случались какие-нибудь психические потрясения? – спросила Арпине.
– Какое это имеет значение? – тихо ответил Миша.
– Мне кажется, у Кати есть какой-то блок. Подавленные воспоминания. Её мучает что-то невыносимо ужасное.
– Хм, – задумался Михаил и поднёс пальцы к подбородку. – Ну, вообще, да… Было кое-что. В детстве она потерялась. Её нашли у реки спустя сутки. Искали всем посёлком. Как мне рассказывали родители, после этого случая она месяц не разговаривала.
– Это же всё объясняет, – сказала Арпине. – Может быть, шар застрял у неё в голове. Он не отпустит, пока не разгадает её тайну… Эти штуки всегда копаются в воспоминаниях. Ищут веские причины, чтобы сожрать.
– Откуда ты это знаешь? – спросил Влад.
– Во мне тоже копались.
Михаил и Влад удивлённо посмотрели на подругу.
«Ну и жарища, я сейчас расплавлюсь, – бредила Катя. – Мам, давай купим мороженого на троих? Интересно, есть ли у них фисташковое. Его здесь продают вообще?.. Как будет по-итальянски «фисташковый»?.. Понятно. Не скули, Миш».
– Интересно! – сказал Михаил. – Все, что она говорит – было на самом деле. Какие-то сценки из прошлого. Когда мне было десять, мы действительно ездили с родителями в Рим. Я до сих пор помню вкус этого мороженого.
Вдруг Катя замолчала. Она продолжала лежать с открытыми глазами и не двигалась. Священник договорил последние строки и произнёс:
– Я не уверен, но… посмотрите сами.
Михаил в нетерпении подбежал к сестре, присел на корточки, приподнял её голову, а другой рукой взялся за предплечье. Горячее. Посмотрел в зрачки. Расширенные, как у наркоманки. Смотрит куда-то вверх.
– Катя! Ты меня слышишь? – спросил Михаил и удивился, насколько сдавленным оказался его голос. Ответа не последовало. Парень пощупал пульс. Примерно шестьдесят ударов в минуту – один чёткий удар в секунду. – Катя! – ещё раз позвал Михаил. Он, не отрываясь, смотрел в глаза сестре и надеялся, что вот-вот она оживёт и скажет что-нибудь адекватное. Пусть хоть из неё полезет какой-нибудь демон, всё равно. Пусть изо рта вылетит птичка… Ну хотя бы что-то пусть произойдёт!
Друзья смотрели на эту картину и молчали.
Тут Катя дёрнулась. Её голова слегка приподнялась. Глаза моргнули.
Она уставилась на брата и закричала: «Вау, да ты мускулистый! Сколько занимаешься уже?» Снова запрокинула голову и продолжила нести бред: «Мама, ну ты не понимаешь… Я ведь ещё раньше говорила, что цветы надо поливать… Не этой, другой… Я скоро буду, но ты поторопись с этим, потому что я уже не хочу…»
Отец Антон опустил кадило и разочарованно понёс книгу на престол.
– Ну? – спросил Влад.
– Я сделал всё, что мог, – ответил священник и удалился в глубь зала.
Михаил погладил сестру по волосам. Арпине и Влад бросили сочувственные взгляды, понимая, что ничем помочь всё равно не могут.
***
Антон безучастно прошёл мимо Михаила с Катей, встал возле иконы, вытащил телефон. Набрал номер отца. Сигнал прошёл, в трубке послышался звук вызова – связь, как ни странно, продолжала работать.
Кто-то поднял трубку.
– Папа? – начал Антон. – Это ты?
В ответ промолчали.
Сердце Антона застучало быстрее.
Через несколько секунд родной голос всё же раздался:
– Сын…
– Отец! Ты чего?
