Тогда Тайка была сильно влюблена в Зигги, ей так хотелось его, что рядом с ним у нее потягивало живот. Целых два года она старалась очаровать его и однажды даже влезла к нему в постель. В Прокопьевске они вместе вербовали возрастную девицу, которую в мире скваев ничего не держало, и все произошло очень быстро. Она легко согласилась провести десять лет своего оставшегося репродуктивного возраста в Санаториуме. Контракт они отмечали в самом лучшем ресторане города. После бутылки коньяка, под завывания размалеванной певицы, дева откровенно стала приставать к Зигги. Громко заливаясь смехом, он игриво бил ее по рукам. Тайка готова была придушить обоих. Потом они долго провожали ее до дома, а завербованная все порывалась завернуть к ним в гостиницу. В конце концов Тайка грубо вжала ее во двор и захлопнула калитку. В гостиничном коридоре она молча прошла мимо своей комнаты и скользнула в номер Зигги. Он осклабился, шагнул за ней и сел в продавленное кресло. Не сводя с него глаз, Тайка медленно разделась и отбросив одеяло роскошно разложила свое тело на кровати. Призывно смотрела на него, а он молчал и поджимал губы. Потом улыбнулся, вышел из комнаты и вернулся только утром, перед самолетом.
Она все старалась. Старалась стать незаменимой и работала как вол, чтобы заслужить его одобрение. Зигги же хлопал ее по плечу, как приятеля и регулярно включал в списки на премию. Все в отделе знали, что Зигги ходок и изменяет Лиле с другими женщинами. Тайка надеялась, что когда-нибудь дойдет очередь и до нее. Но Зигги оставался холоден к ней и после своих похождений всегда возвращался к Лиле.
После пары лет работы в Москве ей предложили место в Южной Америке. Регион был большой, должность почетная — начальник регвербовки, это был хороший карьерный скачок вверх. Тайка радовалась, но понимала, что ей будет трудно уехать от Зигги. Тем утром он схватил ее за ухо и сказал:
— Ты будешь самой великой среди этих говнюков, я всегда в тебя верил!
Легко щелкнул ее по носу, а она поймав его руку, прижалась к ней щекой.
— Зигги, мы же больше не увидимся. Только на какой-нибудь конференции, через несколько лет. Это же Пан-Американский Центр, к Европе они не имеют никакого отношения. Неужели это все?
— Мы будем писать друг другу, скоро Новый Год, детка. Я пошлю тебе самую большую открытку, какую смогу найти. С самым красномордым дедом Морозом.
— Ненавижу тебя, урод, — выдавила она сквозь слезы, а через несколько дней написала донос Вильштейну.
С самого начала Тайка презирала Лилю за низкую категорию и малую ценность в Братстве. Странная же привязанность Зигги заставила со временем возненавидеть ее. К тому же Лиля была совсем другой, непонятной Тайке. Они были разными стихиями. Тайка пожирающим все на своем пути огнем, а Лиля спокойной, штилевой водой. Тайка родилась в глухой сибирской деревне и закончила восемь классов, а Лиля была профессорской дочерью и готовилась к защите кандидатской. Ее слабое, субтильное тело, неровная походка раздражали Тайку. Когда сама Тайка дышала здоровьем и силой. Лиля была тактична, немногословна и никогда не обременяла собой. Когда они переглядывались с Зигги, у них в глазах появлялось открытое только им двоим понимание вещей, казалось им не нужно было разговаривать. Зигги несомненно ее тиранил время от времени, мог нахамить, накричать прилюдно под горячую руку, но Лиля все могла стерпеть, просто тихо посмеивалась, стараясь сгладить неприятную ситуацию. Только раз Тайка видела как она тихо взбунтовалась, выйдя из комнаты после того, как он при всех запустил в нее телефоном. Бушевавший еще секунды назад Зигги сразу испуганно затих, потом вскочил и выбежал вслед за Лилей.
Однажды, незадолго до того как Тайке предложили Америку, отдел отмечал день рождение Зигги. Тайка и доктор Клопов вышли последними из ресторана.
— Эспрессо с коньячком? Тут недалеко…,- предложил он.
Она согласилась и взяла его под руку.
